Я поведала Марку, как узнала о любовнице, рассказала ему и о разлуке отца с Ларисой, и о причинах этого. Не скрыла даже, что сама позволила ему сойтись с любимой женщиной.
– Вот это страсти. Как ты могла утаить это от мамы? А от меня?
– Мне это далось нелегко. Я всячески пыталась сохранить их брак. Но – увы!
– Зачем ты отпустила его?
– Нельзя делать человека несчастным по своей прихоти.
– А как же мама? Ее ты сделала несчастной.
– Она сама себя сделала такой. Теперь ты понимаешь, почему я не могу ее оставить одну дома? Сейчас ей нужна моя поддержка. Даже, несмотря на то, что она считает меня предательницей.
– Что будем делать?
– Переезжай ко мне. Поживешь на диване в зале, дальше что-нибудь придумаем.
– Ой, Лизок, я как всегда вынужден идти тебе на уступки. Могу остаться здесь сегодня? Правда, я не брал с собой никаких вещей.
– Что-нибудь найдем. Кажется, есть новая зубная щетка.
– Отлично.
На следующее утро, увидев Марка, мама просветлела. Он поинтересовался ее самочувствием, она улыбнулась ему и ответила, что теперь, когда он здесь, ей гораздо лучше.
– Марк, ты знал? – спросила она.
Он не стал переспрашивать, о чем речь. Все понятно и так.
– Нет, Лиза мне только вчера рассказала. Мне очень жаль.
– Ты к нам переехал?
– Только с вашего позволения, Елена Ивановна.
– Какие глупости! Тебе давно говорили, переезжай, а вы с матерью устроили разборки.
– Спасибо.
– Будет хоть один человек в этом доме, который не предал меня.
– Ну что вы такое говорите? Ваша дочь за вас переживает. Правда, Лиза?
– Конечно, мама. Я же люблю тебя.
Но она еще не была готова со мной разговаривать. Обида глубоко закралась ей в душу. Мне казалось, мы поменялись ролями. Теперь я была ее матерью, а она моей дочерью. Я готовила, убирала квартиру, пыталась ее расшевелить, найти ей занятие на остаток августовских дней. Предложила сходить в гончарную мастерскую, чтобы вместе что-нибудь создать. Она не сразу, но согласилась. Там она расслабилась, даже повеселела, на обратном пути была более приветливой.
Ко мне в гости приходила Юля и рассказала о своем разговоре с родственницей. Зовут ее Аделаида Германовна, и она сказала, что ей есть, что мне предложить, и чтобы я завтра приходила в музей на собеседование. Это было хорошее начало, и я настроилась на позитив.
Кроме того, я поведала Юле об отце. Конечно, новость ее удивила и выбила из колеи. От моего отца подобного она не ожидала. Он был в ее глазах примерным семьянином и хорошим отцом, не способным на интриги на стороне. И чтобы чуточку оправдать его перед Юлей, мне пришлось сказать, что он ушел, потому что в тех отношениях появился ребенок. И он как ответственный человек не мог проигнорировать это обстоятельство. Кажется, это вернуло Юле расположение к отцу, и она порадовалась тому, что теперь у меня появилась сестра. Ох, как я стискивала зубы, слыша это слово! Но я выдавила из себя довольную улыбку и промолчала.
В назначенный час я подошла на собеседование в главный музей Кубани. Это старейшее учреждение культуры и один из первых музеев на Северном Кавказе. Спросила Рутберг Аделаиду Германовну. Меня к ней проводили в отдельный кабинет. Здесь находилось много всяких экспонатов, картин и прочей музейной атрибутики. Все это разложено на столах, на полках, стоит на полу или лежит в каких-то коробках. На одном из столов я увидела монитор, клавиатуру и мышку, под столом – системный блок. За ним сидела женщина лет пятидесяти в строгом синем костюме с шишкой на голове и очках на носу. Типичная библиотекарша. Но в данном случае, главный хранитель музея. Это и есть дальняя родственница Юли Войнович.
Она осмотрела меня с ног до головы, спросила, нет ли у меня аллергии на пыль, владею ли компьютером, как отношусь к однообразной работе. Получив ответы, она объяснила, что требуется от соискателя. Музей приобрел компьютер, и теперь нужно внести все музейные экспонаты в базу данных, разбив их по категориям, с характеристиками и кратким описанием. Своего рода создать инвентарные карточки в электронном формате. До настоящего времени вся информация хранилась в специальных журналах. Готова ли я взяться за эту рутинную работу?
– Да, я справляюсь. Мне подходит. Могу задать вопрос?
– Конечно.
– Эта работа подразумевает карьерный рост? Когда с базой данных будет покончено, смогу ли я заняться чем-то еще в музее? Более интересным.
– Это вопрос не ко мне. И, поверьте, здесь, – она указала на монитор, – вам работы хватит надолго. Посмотрите на эти журналы, их все нужно перенести на компьютер.
На соседнем столе лежало несколько стопок таких журналов.
– При этом в музее постоянно происходит пополнение экспонатов. Что-то привозят с раскопок, что-то люди находят на своих огородах. Постоянно меняющиеся выставки. Вы должны быть готовы, что работа монотонная и скучная. Вас это устраивает?
Я согласилась. Она озвучила мне зарплату. Негусто, но на первых порах на большее я не рассчитывала. Режим работы с понедельника по пятницу. После этого я прошла в кадры, где меня оформили, как помощника хранителя музея. Приступить к работе требовалось с завтрашнего дня.
