А обида моя была на ее бабушку. Как я уже писала выше, играли мы на улице все вместе, девчонки и мальчишки 7-12 лет. И вот ее бабушка говорит моей родственнице, что не одобряет нашей дружбы с ее внучкой, потому что я «ребятница». Что это за обвинения я сразу тогда не поняла, но потом мне кто-то попытался объяснить и я очень обиделась. Обидно до сих пор. Спустя годы, узнав кто такой «бабник» и кто такая «шалава», так и не смогла понять, что дало повод так обо мне сказать. Я ни в кого не влюблялась, не оделяла особым вниманием, не позволяла к себе никому прикоснуться. Наоборот, не могла понять влюбленности своей подруги (внучки этой самой бабушки-обвинительницы) в главного персонажа кинофильма Электроника. Единственные взаимоотношения с мальчишками – это мое лидерство в играх. Меня слушались, уважали, и это всё. Психологическая травма в дальнейшем привела к тому, что у меня не было больше «душевных» подруг, в душу я никого не впускала. После обидного обвинения взаимоотношения с противоположным полом, я имею ввиду общие игры в детстве, а позже и начавшиеся ухаживания, я пресекала в корне. Мальчишки в школе в отличие от других девчонок не дергали меня за косички, не отбирали портфели как у других, и уж тем более не щипали, как других, потому что я была всегда строга, а они боялись моего взгляда, останавливать словом даже не было необходимости. Это вовсе не значило, что я была «пугалом» и меня «шугались». Причина была просто в моем характере и сформировавшемся комплексе от перенесенной обиды. Став постарше, от одной из своих одноклассниц, я услышала, что нравлюсь одному самоуверенному брутальному парню, но он считает, что ко мне «и на хромой кобыле не подъедешь». Потом как-то ещё сосед, которому я в детстве помогала с уроками (училась все десять лет на пятерки), сказал, что я многим ребятам нравилась, но меня, почему то, все боялись. А еще один из моих бывших одноклассников признавался ему, что после своей третьей женитьбы понял, что искать такую как я больше не будет, таких больше нет. Этот самый одноклассник, вернувшись со службы в Армии, приходил один раз ко мне в институт, вызвал с лекции и подарил букет цветов. Было очень неожиданно. Он был хорошим парнем, надежным, трудолюбивым, не глупым, но мне не по душе. Я не приняла букет, извинилась, попросила так не делать. Больше своим вниманием он меня не доставал.
Еще в воспоминаниях периода средних классов (с четвертого по восьмой), всплывают родительские вечеринки с коллегами по работе или соседями, выезды со спиртным на пикники. Мне это ужасно не нравилось, я протестовала. Помню, как-то одна из гостей, работавшая воспитателем детского сада, сказала маме, что ей в рот рюмка не лезет под моим взглядом. Дело однажды дошло до того, что я решила проучить родителей. Были мысли покончить с собой, но не отважилась. Однако хорошо помню, что спряталась в пустой бочке и просидела там чуть ли не полдня, пока родители после очередного веселья с гостями бегали меня искали.
В старших классах я жила два года с бабушкой (в населенном пункте родителей была только восьмилетняя школа). В это время у меня была маленькая домашняя собачка, которую бабушка терпеть не могла, она не понимала, зачем держать не полезных домашних животных. Особенно ее злило то, что маленький тойтерьер по кличке Малыш пугал ее своим громким и звучным лаем, когда бабушка заходила в мою спальню. Малыш отважно меня «защищал» от любого человека, подходившего ко мне. Ему за это здорово влетало тапочкой по морде от всех напуганных родственников. Однажды бабушка все же уговорила папу избавить ее от этой собаки. Папа кого-то подговорил, и собаку выкрали и выбросили в другой части села. Я в этот день собиралась своего Малыша искупать, он водные процедуры не любил, поэтому услышав слово «купаться», всегда куда-нибудь прятался. Я подумала, что питомец спрятался, поняв мои намерения, обыскала весь дом, потом весь приусадебный участок, но к великому своему расстройству так его и не нашла. Поиски продолжались целый месяц, мне помогала, чуть ли, не половина школьников. Когда собачку кто-то из ребят нашел и принес мне, радовалась тоже половина школы.
В средних классах (с пятого по восьмой) мне не удавалось быть абсолютным лидером, кроме меня в классе были ещё две отличницы. Эти отличницы, будучи родными сестрами из семьи механизатора и кладовщицы, ставили мне в вину то, что я была дочкой директора совхоза. Мне часто давали понять, что мы не одного поля ягода, что я из «бугров», что моя жизнь «легче и слаще», чем у остальных одноклассников. Особой травли все же не было, так как мне удавалось убедить «подруг», что я простая, обычная девчонка. Две из пяти одноклассниц вообще относились ко мне по-доброму, общались со мной «на равных», их родители, правда, были сильно пьющими.
