– Ты издеваешься надо мной? Это же несправедливо, пап. Ты бы стал так со Слоан поступать?
– В каком смысле? – Он все еще не смотрит на меня.
– Ты прекрасно знаешь, в каком. Если бы вы со Слоан поругались, ты бы стал на следующий день забирать ее из школы, чтобы отвести к гребанному психиатру?
– Следи за языком, юная леди.
Я игнорирую замечание.
– Да ладно, пап, можешь и дальше избегать ответа. Мы же оба знаем, что ответ «нет». Нет, ты бы не стал так делать. Слоан же у нас сильная, так? – Горло обжигает горечью. – Ей-то не надо, чтобы в ее голове копался врач, только чтобы понять, почему это она разозлилась, когда ее отец сошел с ума, потому что она посмела опоздать на ужин на пару часов.
– Дело не только во вчера, Кейси. У тебя эмоции бьют фонтаном. То ты просыпаешься с криками после кошмаров, то злишься и не слушаешься. Доктор Энтони поможет тебе контролировать…
– Замолчи, – приказываю я. – Просто замолчи.
Ощущение предательства такое сильное, что у меня подскакивает пульс. Я буквально чувствую, как трясутся мои руки, когда прижимаю ладони к коленям и делаю вдох.
– Вы со Слоан ужасны, – безэмоционально говорю я. – Если я мягкая и эмоций слишком много, то со мной что-то не так. Если я становлюсь жестче и беру эмоции в свои руки, опять со мной что-то не так. – Резкий выдох. – Просто дайте мне быть собой.
Он косится на меня, и на его лице проступает искренняя досада.
– Милая, я пытаюсь. Но ты не похожа сама на себя. Это не ты. Тебя не оставляют после уроков…
– Иногда оставляют, – перебиваю его я. – Иногда мне надоедает, что меня задирают и обзывают суицидальной психичкой, которая утопила машину в озере. Ты правда думаешь, что я неправа?
– Нет, но… – Не договорив, он переводит взгляд обратно на дорогу. – Посмотрим, что скажет доктор Энтони.
Полчаса спустя доктор Энтони приглашает меня в кабинет. Она принимает на третьем этаже кирпичного здания в Парсоне, втором по величине городе поблизости от Сэндовера. Ближайший к нам клочок цивилизации – это Калден, и там есть маленькая больница и ветеринарная клиника, но в вопросах психиатрии они немного отстают.
Нависнув надо мной, она приглашает меня сесть. В ней чуть меньше двух метров роста, и сложена она, как тростинка, ни одного изгиба. У нее короткие волосы, тронутые сединой. Но, несмотря на угловатое лицо, которое должно было придавать ей суровости, она вся излучает тепло.
– Рада вас видеть, – говорит она, когда мы устраиваемся в мягких креслах друг напротив друга. Она не из тех мозгоправов, что отправляют тебя лежать на диване. – Как вы?
– А что, папа вам не сказал, что у меня полнейший нервный срыв? – сухо спрашиваю я.
Ее губы трогает легкая улыбка.
– А что, он есть? – отбивает она.
– Мне так не казалось. Но судя по тому, как они со Слоан со мной обращаются, меня уже пора в психушку класть.
Откинувшись на спинку кресла, я подтягиваю колени к груди, поставив ноги в носках на край сиденья. Доктор Энтони всегда просит разуться в коридоре, прежде чем заходить к ней. Мне не сложно. Это уютно.
– Итак, последний раз мы виделись семь недель назад, – говорит она, глядя на меня хитрыми, но добрыми глазами. – Расскажите, что я пропустила. Вас все еще задирают в школе?
– Не-а. Прекратили, когда я начала отвечать им тем же.
– Ясно.
– Что? – вызывающе смотрю я на нее. – Не одобряете? Вас разве не должно радовать, что мне теперь плевать, что они обо мне думают?
Она отвечает мне мягкой улыбкой.
– Одобрение или неодобрение не входит в мою работу, Кейси. Я здесь не для того, чтобы вас осуждать. Но в наши прошлые встречи вас
– И больше не волнует.
– Ясно. – Она берет желтый планшет для бумаг со стола рядом и снимает колпачок с ручки. – И что же, по-вашему, изменилось?
– Я изменилась, – просто отвечаю.
Доктор Энтони смотрит на меня. Ждет продолжения. Это одна из ее тактик – ждать, пока человек напротив не сломается и не вывалит все свои секреты. Я один раз видела документалку о полицейских допросах, где один из опрашиваемых детективов сказал, что тишина – это его лучшее оружие. Люди не любят сидеть и вариться в тишине. Это слишком неловко, и наши инстинкты говорят нам ее нарушить. Чем-то заполнить. А чем больше люди говорят, тем чаще проговариваются.
Судя по всему, я от них мало отличаюсь, потому что я тоже продолжаю говорить:
– Я наращиваю броню. Новая, улучшенная Кейси. Сильная.
– Ясно.
– Можете перестать говорить это слово? – ворчу я. В ее голосе нет снисходительности, только искреннее понимание, но оно все равно действует мне на нервы. – Слушайте, вы хотите знать, что вы пропустили? Пожалуйста. Мне все еще снятся кошмары, но уже не так часто. Я все еще не помню, что случилось на выпускном. Ах да, отличные новости! – Сарказм обжигает мне язык. – Я узнала, кто вытащил меня из машины той ночью. Это был мой лучший друг, Фенн, с которым я как раз начала встречаться несколько недель назад. – Мрачно смеюсь. – Как вы понимаете, ничего не вышло.
Ее глаза распахиваются шире.
– Что же. Такую информацию сложно переварить.
