— Всё-таки хочешь заставить меня чистить твой пиджак? — тяну насмешливо, хотя внутри уже чувствую облегчение. Это просто работа. Приличная работа.
— Ну, это будет частью твоих обязанностей, — с ухмылкой подтверждает он, уверенно поворачивая к роскошному коттеджному поселку.
Я смотрю в окно, и мои глаза расширяются от вида. Лужайки, зелёные и идеально ухоженные, сменяются изысканными садами и домами, словно сошедшими со страниц архитектурного журнала. Всё здесь выглядело как из другой реальности — не верилось, что такое место может быть частью моего унылого города.
Когда машина въезжает в ворота огороженной территории, сердце начинает биться быстрее. Дороги здесь аккуратные, утопающие в зелени, высокие дубы создают тени, а каждый дом излучает роскошь и благополучие. Артём открывает окно, чтобы в салон ворвался запах свежескошенной травы и цветов из соседних садов.
— Неплохо, да? — его голос прерывает мои мысли. Я не отвечаю, не отрывая взгляд от пейзажа.
Наконец машина останавливается возле одного из домов. Красная черепичная крыша, идеальные линии фасада, просторное крыльцо. Дом казался огромным, почти пугающим. Я в растерянности сижу в машине, не зная, что делать дальше.
— Всё в порядке? — Артём обходит машину и галантно открывает для меня дверь.
— Просто… — мой голос звучит тихо, почти неслышно.
— Просто что? — его взгляд становится мягче, но я мотаю головой, прогоняя шок.
— Никогда не бывала здесь, — признаюсь, кутаясь в его пиджак, чтобы спрятаться от холодного ветра.
— Было бы странно, если бы была, — самодовольно замечает он, ставя машину на сигнализацию. — Не зря, значит, плачу такие деньги за охрану.
Его слова режут слух. Эта напоминание о деньгах словно насмешка над моей жизнью.
— Тебе обязательно это упоминать? — не сдерживаюсь я, бросая на него взгляд с вызовом.
— А почему нет? — пожимает он плечами, его взгляд пронизывает меня, будто видит всё, что я пытаюсь скрыть.
Эти слова сбивают с толку, заставляя вспомнить, насколько я пыталась держать дистанцию с момента нашей первой встречи. Артём всегда выглядел недостижимым, человеком из другого мира. И всё же он здесь, рядом, помогает. Но зачем?
— Расслабься, Насть, я тебя не съем, — говорит он с лёгкой усмешкой, будто заметив, как я напряглась.
— Кстати, о еде, — пытаюсь перевести разговор в другое русло. — Надеюсь, в этом огромном доме найдётся, чем перекусить.
— Найдётся, — хмыкает он, — но, увы, тебе придётся готовить самой.
Его слова звучат как вызов, и я чувствую, как сердце сжимается. Но я не собираюсь ему это показывать.
— Артём!
— Что? — его голос звучит нарочито невинно.
— Спасибо… — выдыхаю, стараясь скрыть смущение. — За то, что… помог. Не бросил.
Хотелось добавить «как все остальные», но я проглатываю эти слова, чтобы не дать ему понять, насколько сильно меня раздирают эмоции.
— Не благодари раньше времени, красавица, — с легкой усмешкой говорит он, склоняясь ко мне ближе, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо. — А то сглазишь. Пойдём в дом.
Стоит ему разогнуться и двинуться вдоль тропинки к крыльцу, как я понимаю, что не дышала все это время.
Чертовщина какая-то. Меня тут в домработницы нанимают, а не в качестве фонтанирующей пушки гармормонального сбоя.
Спокойно, Настя. Нужно держать себя в руках. Этот парень — мне не ровня. Абсолютно.
Однако… Не признать, насколько мне льстит его расположение ко мне, я не могу.
И поддаться этой лести, пожалуй, и моя самая большая ошибка.
Работа в доме Артёма становится для меня чем-то совершенно новым, почти чуждым. Каждая деталь — сверкающие мраморные полы, массивные деревянные шкафы, элегантные люстры — словно шепчет мне, что я здесь случайно, что я не принадлежу этому месту.
Всё ещё чувствую себя пустой после всего, что произошло. Пожар, больница, этот переезд. Даже университет больше не значится частью моей жизни — пришлось взять академический отпуск. Вроде бы по объективной причине: ни сил, ни времени заниматься учёбой у меня не осталось. Но всё же в глубине души я понимаю, что это было не совсем моё решение. Артём убедил меня, что так будет лучше, спокойнее. И я, отчаявшись, согласилась.
— Тебе нужно прийти в себя, — сказал он тогда, когда я, теряя голос, пыталась оправдать, почему хочу продолжать учёбу. — Ты и так на пределе. Зачем тебе университет сейчас? Отдохни, соберись с мыслями. Всё остальное подождёт.
Подождёт. Эта мысль становится почти утешением, но с каждым днём я чувствую, как отдаляюсь от своей прежней жизни. Академический отпуск — это якобы временная мера, но я знаю: возвращаться будет всё сложнее.
Артём оставляет мне ключи, коротко объясняет, что где лежит, и исчезает. Вероятно, он работает или занимается своими делами. Я даже не спрашиваю. Первая неделя проходит в бесконечных делах — пыль стирается, зеркала начинают блестеть, полы пахнут свежестью, а я каждый вечер падаю от усталости. Не думать. Не вспоминать. Не останавливаться. Это становится моим единственным спасением.