— А директор это прекрасно понимает и пользуется вовсю… — протянула сестренка. — Том, но зачем ему это, ты можешь объяснить?
— Нет, — честно ответил он, — только предположить. Я пытался понять, как мыслит Дамблдор, еще пятьдесят лет назад, но что-то не преуспел.
— А что там понимать? — пожал я плечами. — Запомни одну фразу: «во имя высшего блага». Ну а под нее подгоняется всё, что только можно. И что нельзя — тоже.
— И что же это — высшее благо? — с интересом спросила Луна.
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Какая-то абстрактная фигня, которая объясняет вообще всё. Точно так же директор мог бы отвечать на вопрос «почему вы поступили так, а не этак»… ну… Ну, например, «потому что гладиолус». Но гладиолус — не настолько всеобъемлющее понятие, как высшее благо, правда же?
— Надо же, как просто, — хмыкнул Риддл. — А ведь ты прав, Рональд! Такими словами действительно можно объяснить любой поступок, главное, принять умудренный и загадочный вид. И не вдаваться в подробности!
— Волдеморт на этом и прокололся, — фыркнула Джинни, — у него была слишком уж четкая программа завоевания власти… Но это все прекрасно, конечно, только ты так и не сказал, то есть не предположил, зачем был тот спектакль в «Трех метлах»!
— Сама догадайся, — любезно ответил он.
— А что тут догадываться? — удивилась она. — Мне просто интересно, у тебя такая же версия, как у меня или нет!
— Так свою-то расскажи!
— Ну, как уже говорили, Поттер в чем-то сомневается, — помолчав, произнесла сестренка. — Может, чуточку, но всё же. А нужно, чтобы он верил в версию директора целиком и полностью, только я пока не понимаю, зачем это. Вот и выходит, что если Поттеру говорят что-то в лоб, пусть даже разные люди повторяют одно и то же, он чувствует какой-то подвох…
— Так, и? — с интересом подбодрил Том.
— Что — и? Для закрепления результата устроили этот вот спектакль, который Поттер якобы случайно услышал. А раз это было случайно, и говорили вовсе не с ним, а между собой, но повторяли то же самое, что твердили ему, следовательно… — Джинни сделала паузу. — Следовательно, в личных беседах ему не врали. Логично?
— Вполне, — ответил Риддл, внимательно слушавший ее умопостроения.
— Пожалуй, — кивнул я, попробовав поставить себя на место Поттера. Правда, я действительно попытался бы поискать сведения в иных источниках, но у нас с Поттером и впрямь совершенно разные склады характера.
— Осталось понять, что ищет Блэк и какую роль во всем этом играет Поттер, — задумчиво произнес Том.
— А может, Блэка хотят поймать на Гарри, как на живца? — спросила вдруг Луна. — Вдруг директор вправду верит, что тот хочет убить Поттера?
— Мы сейчас пойдем по второму кругу, — вздохнул Том. — Чтобы этот старый паразит не додумался до того же, до чего мы с вами — в жизни не поверю! Вдобавок ему-то известно куда больше, чем нам всем вместе взятым, Блэка он знал, доступ к документам у Дамблдора наверняка имеется…
— Том, ты сейчас рассуждаешь рационально, — перебил я. — А не в духе «высшего блага». Блэка засунули в Азкабан без суда и следствия.
— Да брось ты! — удивился он. — Ты откуда знаешь?
— С источниками умею работать, сам же научил, — фыркнул я. — Когда заявили, что Блэк охотится за Поттером, я пошел и перелопатил уйму старых газет в библиотеке. Там ни слова о суде, только то, что Блэку дали пожизненное на основании показаний магглов. А магглам стерли память. Вот и всё.
— Если сомневаешься, можешь спросить у моей бабушки, — поддержал Невилл, который помогал мне перебирать пыльные подшивки. — Она-то уж точно тот год запомнила…
Он помрачнел, а Луна успокаивающе погладила его по плечу.
— Становится все интереснее… — пробормотал Том, почесав нос. — Но, боюсь, если мы продолжим, нас занесет в такие дебри!..
— Ага, например, можно предположить, что Поттеров предал Дамблдор, а свалил все на Блэка, — внезапно выдала сестричка, любуясь своим вязанием. — Влияния у директора достаточно, вот Блэка и посадили. А теперь он удрал и может рассказать про какие-нибудь махинации тому же Гарри. Может быть, Дамблдор его семейные капиталы к рукам прибрал!
— Не может быть, а точно, — сказала Луна. — Гарри ведь ограничивают в деньгах, хотя родители оставили ему не так уж мало, папа говорил, я помню.
— Ну это еще ничего, — ответил я. — Он все равно их тратить не умеет, так что выбросил бы на ветер. Ну, на сладости, какие-нибудь приблуды для метлы и прочее.
— Мы будто умеем, — фыркнула Джинни.
— А нет разве? У нас хоть по паре сиклей, но набиралось в копилках. Помнится, ты ухитрилась галлеон накопить… кстати, на что ты его потратила?
— Я не тратила, — улыбнулась сестренка. — Он так и лежит. Ну, как символ, что ли…
— Ну вот, а я помню, как в поезде Поттер спустил все, что у него было, на шоколадки и прочее. У меня тоже мелочь была, но я как-то бутербродами обошелся.
