— Хорошо, — сказал он, — ради сына я согласен на это безумие. Если выйдет, он хоть отчасти искупит свою вину, пусть даже не подозревая об этом… Но вы, в свою очередь, пообещайте раздавить гадину, которая уничтожила столько жизней!
— Я сделаю все возможное, — серьезно ответил Том.
— Мы сделаем, — поправила Джинни, а мы с Невиллом кивнули.
— Да. Мы, — улыбнулся Риддл. — Обеденный перерыв заканчивается, мистер Крауч, наступает время Обета!
— О Мерлин… — простонала сестренка. Да, чувство юмора у Тома иногда давало сбои.
— Но, может быть, вы меня освободите? — мрачно спросил мистер Крауч.
— Вообще-то вы давно свободны, — ухмыльнулся тот и поднялся во весь рост. — Берите свою палочку и повторяйте за мной…
Скажу прямо, в Обет и кровную клятву для мистера Крауча Том навертел куда больше, чем для нас. Ну да мы для него большой угрозы не представляли, не то что взрослый волшебник!
Тот убыл, пребывая в крайне подавленном расположении духа, а следом откланялись и Том с Сириусом. Риддл сказал, что, с позволения хозяйки дома, заглянет на днях проверить, что у нас с успеваемостью, а Сириус пригласил в гости. Честно говоря, мы согласились с радостью — было до невозможности интересно посмотреть, где он живет!
Вот так закончилось это безумное чаепитие…
Остаток лета мы уже в полном составе — наконец вернулась Луна — кочевали из дома Лонгботтомов в дом Блэка на площади Гриммо, и вот там-то, под надежной защитой старых стен и множества охранных заклятий, занимались всяким непотребством. Добрый Том подбил Сириуса показать нам аврорские приемы, и учеба пошла настолько весело, что пару раз мы разносили тренировочный зал буквально в клочья!
До защиты дело опять толком не дошло, потому что Темные искусства, к изучению которых Том давно начал нас понемногу допускать, были куда интереснее. А огромная библиотека Блэков таила в себе подлинные сокровища! И не только библиотека, но это я забегаю вперед…
Словом, скучать не приходилось. Пока мы потрошили старинные книги, Том, поручив нас заботам Сириуса, чтобы не убились, отлучался по своим загадочным делам, а дамский комитет то и дело заседал с приглашенным гостем, в смысле, мистером Краучем. Тот всегда выглядел недовольным и сильно озабоченным, но в один прекрасный день газеты взорвались громадными заголовками: Цедрелла Уизли (урожденная Блэк) потребовала пересмотра дела Сириуса Блэка! Какой шум поднялся в прессе, даже описать трудно! Но, главное, неповоротливая машина судопроизводства все-таки начала потихоньку раскачиваться, и к концу лета бабушка довольно объявила, что смертный приговор Блэка отменен до выяснения всех обстоятельств. О, это грозило затянуться еще очень и очень надолго, но…
Это была пусть маленькая, но победа!
Том неплохо обустроился в доме на Гриммо, отжав себе пару комнат, а Сириус не возражал хотя бы потому, что Том прекрасно умел договариваться с портретом миссис Блэк. Снять тот со стены не имелось никакой возможности, разве что вынести со стеною вместе, а ругаться эта достойная дама умела так, что уши в трубочку сворачивались! Однако обаятельный Риддл каким-то образом ухитрялся успокоить сварливую миссис Блэк и более того, вовлечь ее в увлекательную беседу. Ясное дело, разговаривать с нею Том предпочитал без свидетелей (Сириус так вовсе сбегал куда подальше, едва его матушка открывала нарисованный рот), но если при очередном нашем визите рассказывал что-нибудь интересное, то сразу было ясно — опять вытащил что-то из мадам Вальбурги, как он ее галантно именовал. Ну и мы вслед за ним, хотя в наш с Джинни адрес портрет и шипел что-то насчет нищебродов, мы приучились не обращать на это внимания. Ну а Лонгботтомам и Лавгудам ей и предъявить было нечего. (Ах да, я забыл сказать — отец Луны тоже присоединился к нашей компании, и именно он поднял шумиху в прессе — это не так сложно сделать, если у тебя имеется свое издание…)
А еще в доме на Гриммо водился старый-престарый, очень вредный и угрюмый домовик по имени Кричер. Он души не чаял в старых хозяевах, а вот Сириуса не больно-то жаловал, в особенности за то, что тот все норовил навести порядок, читай, повыкинуть старые вещи. Ну а поскольку старыми он считал всё без разбора, то пришлось вмешаться Тому: мы невольно стали свидетелями скандала, разразившегося из-за того, что Кричер попытался спрятать старые брюки Ориона Блэка, которые Сириус собирался выбросить.
— Сириус, ну право, чем они вам помешали? — говорил Том. — Ну хочется старику оставить себе на память эту тряпку, вам жалко, что ли? Он столько лет просидел один в пустом доме, а вы хотите лишить его даже такой памяти о старом хозяине!
— У него, вообще-то, имеется новый хозяин! — огрызался Сириус.
— А что новый хозяин сделал для того, чтобы заслужить любовь и уважение? — приподнял брови Риддл. — Думаете, ваши потертые джинсы он будет хранить с такой же любовью, как брюки вашего отца?
— Не будет, конечно! — взвился Блэк. — Этот гаденыш всегда меня недолюбливал, не то что родителей и брата!
