Внутри жаркой волной разлилась мстительная ярость.
- Пришла с повинной, прикинь?
- Ей это не поможет. Я хочу, чтоб этой идиотке дали максимальный срок.
Все сочувствие, которое я испытывала к Полине, было убито и истекло кровью на парковке возле моего дома. Ни черта мы не похожи! Я ненавидела Инессу, но никогда в жизни бы не надумала отнять ее жизнь. Никогда! Такому нет оправдания и точка.
Сейчас воспоминания обо всем, что связано со Славой казались тусклыми, как старые черно-белые фото у мамы в ящике. Любовь, боль, обида… Ощущение, что и они умерли там, на той парковке в момент, когда у Ромы остановилось сердце.
Он выжил, а они - нет.
Дома я под присмотром родных затолкала в себя ужин. Понянчила Тему. Малыш был единственным, кто помогал отвлечься от ежесекундного созерцания телефона.
Таблетка. Четыре часа сна в обнимку с телефоном.
А утром - завтрак и в больницу.
Возле реанимации я столкнулась с Роминой мамой. Осунувшаяся и словно на десятку постаревшая женщина как раз разговаривала с врачом.
-... стабильно тяжелое, но есть положительная динамика. Поезжайте домой, отдохните.
Положительная динамика. Глаза защипало, горло сжалось спазмом.
- Евгения, здравствуйте! Роман стабилен, есть положительная динамика, - сказал при виде меня доктор, - Пока что без посещений, извините.
Я кивнула в ответ.
- Все будет хорошо, - сказал он мне.
- А вы можете… Передать, что я здесь.
- Конечно, - улыбнулся он.
Ушел. А Майя Сергеевна шагнула ко мне. Мысленно я приготовилась выслушать очередную порцию обвинений. Не злилась на нее. В чем она не права?
- Женя, ты прости меня пожалуйста, - сказала женщина.
- Вам не за что извиняться.
- Нет, есть. Я наговорила тебе гадостей… Незаслуженно. Ты должна знать, что я ни в чем тебя не виню. Единственный, кто виноват - эта девка,- она всхлипнула, - Господи, я даже представить не могла, что она на такое способна. Девочка-цветочек…
- Она к счастью уже в полиции. И мы все сделаем, чтоб получила срок, - сказала я.
Майя Сергеевна закивала, вытирая слезы.
Я упросила ее сходить выпить кофе и поесть в находящейся неподалеку закусочной. Мы еще немного поговорили, повспоминали прошлое, школу. Прощаясь с ней, я ощутила, что на душе полегчало.
Так прошли выходные. Я проводила почти целые дни в больнице. Мне составляла компанию Аля, либо Майя Сергеевна, которую только мое присутствие могло заставить уехать домой. Заезжал Виктор - тот самый парень, что был в самый первый вечер. Как оказалось, это университетский друг и коллега Ромы. Это был приятный молодой человек, который легко располагал к себе.
В понедельник Павел Сергеевич объявил, что Рома дышит сам и что в общем, если так пойдет и дальше, то через день-два его переведут в палату. В комплект к хорошей новости была и плохая. Где-то в середине дня возле реанимации нарисовалась невысокая женщина средних лет.
- Кого-то ищете? - спросила я.
Проводя здесь целые дни я успела насмотреться на человеческое горе. И, как могла, пыталась чем-то помочь родственникам тех, кто лежал в реанимации. Найти врача, сходить за водой либо препаратами…. Просто поддержать тем, что выслушаю.
- Да… Мне нужен Павел Сергеевич Трофимов.
- Четвертый этаж, вторая дверь налево от входа. Он вроде должен быть у себя.
Женщина ушла, а через пару минут вернулась.
- Евгения? Меня зовут Татьяна, я… Мама Полины, - сказала она, сев рядом со мной на скамейку.
- Вот как, - внутри поднялась горячая волна злости.
- Я… Не знаю, как начать, - женщина зажмурилась на секунду, - Полина - моя дочка. Ей только двадцать один год. Она… Маленькая. Глупая… И влюбленная. Вы же понимаете, как женщина? Девушка?
Я сделала глубокий вздох. Сердце подскочило к горлу, разгоняя вместе с горячей кровью по венам дикую ярость.
Маленькая. Глупая. Ага, да. Маленькая, глупая, влюбленная убийца.
- Она совершила страшное. Стащила папин пистолет, и… Мы готовы на все. На все, что угодно. Возместим ущерб…. Как скажете… Но, прошу, попросите Романа… Заберите заявление!
- Я не могу сейчас ни о чем просить Романа. Он третий день в реанимации, куда не пускают посетителей, Татьяна. Чудом живой после того, как ваша маленькая, глупая, влюбленная дочка выстрелила в него.
- Евгения! Женя… Женечка, - она схватила меня за руку, - Прошу, молю вас! Не ломайте девочке жизнь! Она… Она места себе не находит. Она сожалеет….
- Что мне от ее сожалений? Дырка в груди у Ромы заживет? - я выдернула руку. - Полина ответит по закону за свою глупость и влюбленность. Это мое последнее слово. Уходите отсюда!
- Я вас очень прошу…. Пожалуйста! Мы отдадим все, что у нас есть…, - рухнула на колени она.
- Что здесь происходит? - выскочила из сестринской молоденькая медсестра.
- У женщины истерика, помогите ей, пожалуйста, - сказала я ей, а сама ушла на балкон.
