Борис Григорьевич пока ещё работал судьей в городском суде и тоже страшно любил рабочие субботы, но там причина была своя. Как можно меньше лицезреть любимую жену.
Мысль о такой же природе рабочих суббот и постоянных задержек на работе Андрея пронзила меня. Я тут же успокоила себя.
У нас всё хорошо.
Я люблю своего мужа, а он любит меня.
На террасе появляется брат Андрея со своим умением появиться в ненужный момент. Виктор Герман, высокий брюнет уже с небольшой проседью на висках, подходит к нам своей размашистой походкой уверенного человека и, бросив на меня внимательный взгляд, роняет, между прочим: «Олеся. Как всегда, прекрасно выглядишь».
Ксения, конечно, интересная мадам, но внушительные размеры от сытой жизни основательно портят симпатичную жену Виктора. И я замечаю любопытные взгляды Виктора на интересных особах и даже на себе. Скользкий, быстрый и оценивающий.
— Спасибо, — выдавливаю из себя и понимаю, что начинаю подмерзать.
— Как у вас дела с Андреем? — разворачивается ко мне и спрашивает Виктор с хитрым выражением лица.
— Всё хорошо, — ограничиваюсь односложным ответом.
Стараюсь понять по выражению лица Виктора, насколько близки братья в последнее время, и делится Андрей подробностями нашей семейной жизни?
Бросаю взгляд на вход с террасы.
— Очень хотелось бы видеть вас в гостях. И никаких отказов не принимаю, — Виктор продолжает буровить меня своим взглядом. — Понимаю. Ребенок, молодая семья, но интересы не ограничиваются семейным кругом.
— Обязательно. Как Андрей найдет свободное время. Но это лучше всего обсудить с ним.
Свободное время? Его нет абсолютно у моего мужа.
— Чем так занят глава семейства? В эти выходные с удовольствием ждём вас в гости.
— Я предам Андрею. Простите. Я, кажется, подмерзла, — я быстро откланялась перед дуэтом Герман, с которым мне не о чем разговаривать.
Выходя на террасу, единственным желанием было немного отдохнуть от напряжения, которое всё больше и больше я чувствую к членам семьи мужа. Я вспомнила семейные обеды, которые раньше постоянно практиковались. Скучные и официальные, на которых обычно перетирались общие знакомые и новости.
Я вошла в зал, поежилась и глазами нашла фигуру мужа. Андрей, встретившись со мной взглядом, нахмурился.
Мы ехали молча домой в такси. Андрей разглядывал пролетающий пейзаж за окном автомобиля. Настроение отнюдь не радужное. Причины мне, как всегда, не ведомы. Тем более, что наш подарок очень даже приглянулся.
Я мысленно перебираю подробности вечера. Что так могло омрачить Андрея?
Я старалась держаться от Марго подальше и, в принципе, получила небольшую дозу язвительных замечаний от любимой маменьки, и ни слова не проронила в ответ.
А я могу!
Понимаю, что раньше могла…
А сейчас я уже давно приняла правила игры семейства Герман.
Кадры за окном для моего мужчины интереснее, чем моя персона. Я взяла руку Андрея, лежащую на сидении, стараясь привлечь его внимание. Андрей взглянул на меня и, вытащив свою руку из моей, схватился за телефон.
Я усмехнулась. Андрей опять закрылся в своей любимой капсуле. За окном такси вижу знакомый силуэт нашего многоквартирного дома. Снег большими хлопьями падает на землю и на душе такая же ледяная и снежная картина. Всё, что мне хочется в эту минуту: снять это невероятно красивое платье, расплести свои длинные локоны и облачится в шёлковую пижаму. Просто закрыть глаза и, наконец, перевернуть страницу этого дня.
Я забираю уже спящую Машу у нашей соседки, любезно согласившейся посидеть этим вечером с нашим ребенком, и вхожу в дверь нашей квартиры, оставленную открытой Андреем.
С облегчением вдыхаю любимый запах любимого дома.
— Олеся! — Я слышу громкий голос над своей головой и, открыв глаза, вижу встревоженного Андрея, — Машка вся горит.
Я прилетаю в детскую. Маша, раскинув руки в детской кроватке, вся мокрая от выступившего крупными каплями пота. Андрей в дверях укоризненно смотрит на меня, и его красноречивый гневный взгляд говорит сам за себя.
— Собирайся. Я вас завезу в приемное отделение, — командует Андрей и, хлопая дверью, выходит из детской.
Я кидаю нужные вещи и документы в небольшую дорожную сумку и, завернув Машу в большое тёплое одеяло, лечу по ступенькам вниз до машины, которую Андрей уже прогревает.
Детский доктор приемного отделения, тщательно осмотрев, выносит вердикт: «Острый бронхит. Ложимся в больницу, мамочка?»
Я пожимаю плечами и, оборачиваясь, вопросительно смотрю на Андрея.
— Да, — без возражений отвечает за меня Андрей.
— Ну, тогда оформляем.
— Я поехал. Что будет нужно, напишешь, — гремит своим басом Андрей и, развернувшись, быстрым шагом удаляется из приёмного отделения.
Я растеряна, напугана и без сил опускаюсь на скамью с больным ребенком на руках.
Нас определили в палату с кучей таких же мамочек, как и я, и в палате стоит гул от десяти человек. Температура у Машки не падает и начинаю паниковать. Автор фразы: «Что будет нужно, напишешь», на мои сообщения не отвечает и на мои звонки трубку не берет. И я, как всегда, оставлена один на один с проблемой.