— Это некий Уайли, — сказал ему Линли по телефону. — Он рассказал нам, что она собиралась поговорить с ним о чем-то важном. О чем-то таком, по-видимому, что мешало их дальнейшим отношениям.
— Ты думаешь, ее убили, чтобы помешать ее беседе с Уайли? — спросил Уэбберли.
— Это только одна из десятка возможностей, — ответил Линли.
Он перечислил их все, забыв на время о бесстрастии профессионала и с деликатностью джентльмена избегая упоминания о том, что они раскопали и что могло указывать на причастность Уэбберли к делу погибшей женщины. Зато в своем рассказе о брате Юджинии Дэвис, о майоре Теде Уайли, о Гидеоне Дэвисе, о Дж. В. Пичли, который также был известен под именем Джеймс Пичфорд, и о бывшем муже Юджинии он не забыл ни одной подробности.
— Вольф вышла из тюрьмы, — сообщил Линли. — Ее освободили двенадцать недель назад. Дэвис ее не видел, но это не значит, что сама Вольф его не видела. На суде Юджиния свидетельствовала против нее.
— Как и почти все остальные, связанные с тем делом. От показаний Юджинии зависело не больше, чем от других, Томми.
— Да. Что ж. Мне кажется, что все, кто имел отношение к тому делу, должны проявлять бдительность, пока мы не разберемся с убийством Юджинии Дэвис.
— Ты считаешь это преследованием?
— Такой вариант нельзя не рассматривать.
— Но не может же Вольф преследовать всех?
— Как я уже говорил, мне просто кажется, что всем не помешает быть немного внимательнее, сэр. Кстати, мне звонил Уинстон. Он следил сегодня за Вольф, и она привела его к дому в Уондсуорте. Выглядело все как свидание. У этой Вольф есть кое-что в рукаве.
Уэбберли ожидал, что Линли от свиданий, то есть неверности, Кати Вольф сделает логический переход к его, Уэбберли, супружеской неверности. Но вместо этого инспектор сказал:
— Сейчас мы проверяем ее электронную почту и посещаемые ею сайты. Одним из последних — в день смерти — она получила одно странное сообщение и прочитала его, поскольку нашли мы его в «корзине». Подписано оно было «Jete», и этот человек просил ее о встрече. Я бы даже сказал, умолял. «После всего, что случилось» — так там было написано.
— Ты говоришь, это было электронное сообщение?
— Да. — Линли помолчал на том конце провода, прежде чем продолжить: — Технический прогресс движется слишком быстро, и я не поспеваю за ним, сэр. С компьютером разбирался Саймон. Он и дал мне всю информацию по переписке и сайтам, которые посещала Юджиния Дэвис.
— Саймон? Какое отношение Сент-Джеймс имеет к ее компьютеру? Черт побери, Томми, нужно было отнести машину прямо…
— Да-да, я знаю. Но я хотел проверить… — Он снова помолчал, прежде чем решиться сказать, что хотел, напрямую: — Это непростой вопрос, сэр, но у меня нет выбора. У вас дома имеется компьютер?
— У Рэнди есть ноутбук.
— Вы им пользуетесь?
— Когда она привозит его с собой. Но обычно она оставляет его в Кембридже. А в чем дело?
— Я думаю, вы сами знаете.
— Вы подозреваете, что Jete — это я?
— «После всего, что случилось». Нет, скорее мы хотели исключить этого Jete из списка подозреваемых, если бы им оказались вы. Убить ее вы не могли…
— Бога ради…
— Извините. Но это должно быть сказано. Вы не могли ее убить, потому были у себя в доме на глазах двух дюжин гостей, в компании с которыми отмечали юбилей своей семейной жизни. Так что если Jete — это вы, сэр, то я хотел бы знать об этом, чтобы не тратить время на его идентификацию.
— Или ее, Томми. «После всего, что случилось». Это могла быть и Вольф.
— Могла. Но это не вы, сэр?
— Нет, не я.
— Спасибо. Это все, что мне нужно было узнать у вас, сэр.
— Ты быстро добрался до нас. До меня и Юджинии.
— Это не я. Это Хейверс.
— Хейверс? Какого дьявола…
— Юджиния сохранила ваши письма. Они лежали в комоде в ее спальне. Барбара нашла их.
— А где они сейчас? Вы передали их Личу?
— Не думаю, что эти письма имеют отношение к делу. Или я не прав, сэр? Ведь если прислушаться к здравому смыслу, я не должен отбрасывать возможность того, что Юджиния Дэвис хотела рассказать Теду Уайли о вас.
— Если она хотела рассказать Уайли обо мне, то только для того, чтобы признаться в былых прегрешениях, перед тем как двигаться по жизни дальше.
— Вы считаете, что это было в ее характере, сэр?
— О да, — вздохнул Уэбберли. — Абсолютно в ее характере. Ее воспитывали иначе, но взрослые годы она прожила в католической вере, которой присущи глубочайшее чувство вины и покаяния. Ими был окрашен ее образ жизни в Хенли, и ими, несомненно, были бы окрашены ее взгляды на любые перспективы в будущем. Он был уверен в этом.
Что-то уперлось в его руку. Уэбберли глянул вниз и увидел, что Альф сполз со своей потрепанной подстилки у плиты, приковылял к нему и уткнулся мордой в руку хозяина, вероятно, почуяв, что тому нужна сейчас собачья поддержка. Появление пса напомнило Уэбберли, что им давно уже пора совершить вечернюю прогулку перед сном.
