— Ему вскрыли череп, чтобы удалить осколки костей и что-то еще. Образовался отек мозга, так что над этим тоже работают. Что-то такое делают с монитором… кажется, в связи с давлением. То есть ему установили какой-то монитор, чтобы следить за давлением. То ли прямо в мозг установили, то ли еще куда… я не ухватил все детали. — Он спрятал платок в карман, резко откашлялся, произнес: — Боже, — и уставился в пространство перед собой.
Линли проговорил нерешительно:
— Сэр… принести вам кофе? — и почувствовал всю несуразность своего предложения.
Между ним и помощником комиссара было сломано немало копий. Хильер никогда не старался скрыть антипатии по отношению к Линли, а тот, в свою очередь, не скрывал презрения к хищному карьеризму Хильера. Однако в данный момент помощник комиссара переживал беду, случившуюся с человеком, бывшим его родственником и другом на протяжении последних двадцати пяти лет, и неподдельное горе окрашивало его в несколько иной тон, чем ранее. Вот только Линли пока не был уверен, как себя вести с этим новым Хильером.
— Врачи сказали, что, скорее всего, придется удалить ему селезенку, — добавил Хильер. — Печень они надеются спасти, хотя бы половину. Но пока ничего нельзя сказать наверняка.
— А он все еще…
— Дядя Дэвид!
Появление Миранды не позволило Линли закончить вопрос. Девушка влетела в двери комнаты ожидания, одетая в мешковатый спортивный костюм, необутая, с подвязанными на затылке кудрявыми волосами. Сжимая в руке ключи от машины, она бросилась в объятия дяди.
— Тебя подвезли? — спросил он у нее.
— Я одолжила машину у подруги, приехала сама.
— Рэнди, я же просил тебя…
— Ну ладно вам, дядя Дэвид! — Она обернулась к Линли. — Вы его видели, инспектор? — И, не дожидаясь ответа, снова обратилась к помощнику комиссара: — Как он? Где мама? Она не… Господи, она не смогла приехать, да? — С блестящими от слез глазами Миранда повторяла срывающимся голосом: — Ну конечно, она не смогла, конечно нет.
— С ней сейчас твоя тетя Лора, — сказал ей Хильер. — Пойдем-ка вон туда, Рэнди. Садись. Где твоя обувь?
Миранда взглянула на ноги, не совсем отдавая себе отчет в том, что видит.
— Ох, кажется, я забыла надеть кроссовки. Дядя Дэвид, как он?
Хильер повторил ей почти то же самое, что только что говорил Линли, умолчав, правда, о том, что ее отца сбила машина. Помощник инспектора уже начал рассказывать о надежде врачей спасти хотя бы часть печени Уэбберли, когда в дверях показался мужчина в хирургическом облачении. Оглядев немногочисленных присутствующих красными от усталости и недосыпания глазами, не предвещавшими ничего хорошего, он вопросительно проговорил:
— Уэбберли?
Хильер назвал себя и представил Рэнди и Линли, обнял племянницу за плечи и спросил:
— Как он?
Хирург сообщил, что Уэбберли перевели в послеоперационную палату, откуда позднее направят в реанимацию. С помощью препаратов его будут поддерживать в состоянии комы, чтобы дать мозгу отдохнуть. Отек мозга будут снимать стероидами, барбитураты не позволят ему прийти в сознание. На то время, что потребуется для восстановления мозга, его обездвижат мышечными анестетиками.
Рэнди ухватилась за последнюю фразу.
— Значит, с ним все будет в порядке? Папа выздоровеет?
Пока неизвестно, сказал ей хирург. Состояние пациента критическое. С церебральной эдемой всегда так: наперед загадывать невозможно. С отеками нужно быть постоянно настороже, чтобы предупредить сдавливание ствола мозга.
— А что насчет селезенки и печени? — спросил Хильер.
— Мы спасли, что было возможно. Еще было несколько переломов, но по сравнению с остальным это мелочи.
— Я могу увидеть его? — спросила Рэнди.
— А вы его…
— Я дочь. Он мой отец. Можно к нему?
— Других родственников нет? — спросил врач у Хильера.
— Его жена больна, — ответил Хильер.
— Не повезло, — последовал ответ. Затем хирург кивнул Миранде: — Мы сообщим вам, когда его повезут из послеоперационной палаты в реанимацию. Но это произойдет через несколько часов, не раньше. На вашем месте я бы попытался поспать.
Когда он ушел, Рэнди повернулась к дяде и к Линли, взволнованно восклицая:
— Он не умрет! Это значит, что он не умрет! Вот что значат его слова!
— Сейчас он жив, и только это имеет значение, — сказал ей дядя, но не озвучил своих мыслей, о которых догадывался Линли: возможно, Уэбберли и не умрет, но есть вероятность, что он и не выздоровеет, по крайней мере не сможет вести полноценную жизнь, став инвалидом.
Против своей воли Линли мгновенно перенесся в прошлое, в то время, когда другой человек перенес травму головы и отек мозга. В результате его друг Саймон Сент-Джеймс оказался в том состоянии, в каком находится и сейчас, и долгие годы, прошедшие после несчастного случая, не вернули Саймону того, что он потерял из-за небрежности Линли.
Хильер усадил Рэнди на затянутый синтетикой диванчик, на котором валялось смятое больничное одеяло — след, оставленный тревожным бдением чьих-то еще родственников. Он сказал:
— Я принесу тебе чаю, — и глазами дал Линли понять, чтобы тот следовал за ним.
В коридоре Хильер остановился.
