Сима сказала продавщице и родителям, что лично дала мне деньги. И что я, не воровка.
Меня выпороли дома, но я знала, на Симу можно положиться в любой ситуации. Она будет на моей стороне.
Возможно, и Дима подкупил меня этим же. С первой нашей встречи он дал мне почувствовать фундамент под ногами и надежные стены вокруг.
Помню, я неудачно выступила на открытии «Дольче Вита». Переволновалась, забыла слова и в итоге вымолвила дежурные фразы. Он поднялся ко мне на подиум, обнял, взял микрофон и сказал: «Моя
– Стеф, ты в норме?
Я слышу ее и в тоже время нахожусь, где–то далеко. Под небом. Тем более, я неотрывно смотрю на него, повернув голову вправо.
– Стеф? – проводит рукой перед моим лицом, и я часто–часто моргаю. – Ответь, хоть что–нибудь.
– Он спит с другой. Мой Дима спит с другой…
– О, моя хорошая. – Сима обнимает меня, забирая часть боли, которую я выдаю, расслабляясь в ее руках. – Ты ни в чем не виновата. Ни в чем. Он козел похотливый. Зажравшийся ублюдок. У него есть все: бабки, статус, дома, яхты и красавица жена, которая прислуживает, словно собачонка. Захотелось экшена. Но мы же не сдаемся? Мы же Царёвы!
Я обхватываю ее за талию, прячу лицо, уткнувшись носом ей в шею и не дышу, сама того не замечая.
– Ну–ка, взгляни на меня.
Не могу выпрямиться. Не могу вылить на нее всю боль, которая переполняет меня.
– Стефания?!
С усилием отлепляет меня от себя и берет мое лицо в свои ладони.
– Ты сильная. Гораздо сильнее нас с Полькой. Тебе все детство доставалось ото всех, а ты шла вперёд, поступила в универ, который хотела и получила образование, о котором мечтала. Вспомни об этом.
Ее большие пальцы убирает бусинки слез под моими глазами, она подмигивает мне и на кухню заходит Влад.
– Серафима Олеговна, уже почти девять. Вчера вы говорили, что сегодня много дел.
– Да, – тоже прохожусь пальцами по щекам, удивляясь тому, что они мокрые. – Буквально пять минут.
– Хорошо. Покурю пока на площадке. Если та мегера с алыми губами в махровом халате меня не вычислит.
Сима выгибает бровь, глядя на меня. Я же, сползаю с подоконника, секунду не двигаюсь, ощущая слабость в конечностях, а обретя силы, иду в комнату переодеться.
– Так какие планы по поводу Димасика? Разводу быть?
– Да. Заеду в агентство на пару часов, потом встречусь со свекровью, а потом со знакомой, которая поможет с разводом. – Выкрикиваю из комнаты, стягивая свитер через голову.
– Теперь я тебя узнаю. Только не понимаю, на черта тебе видеться со свекровью?
– Я сама не знаю. Она захотела встретиться.
Сима не отвечает. Я надеваю один из висящих в шкафу брючных костюмов, причесываюсь, душусь единственными духами, которые имеются на полке, и выхожу из спальни.
Сестра с открытым ртом смотрит в мой телефон, и я понимаю, что она в нем нашла…
– Однозначно кастрировать и закопать живьем!
В последние дни я перестаю любить шум. Тишина моя верная и пока единственная подруга, с которой можно помолчать по душам.
И молчим мы о многом: о моей материнской нереализованности, о скверном прошлом, о мучительном настоящем.
Она не осуждает, не дает жестоких советов. Просто слушает.
После криков Симы о мерзком предателе с внешностью итальянского мафиози, я хочу наглухо запереться, где–нибудь на чердаке, забыв о своем страхе замкнутых пространств. И не выходить оттуда несколько дней. Может недель.
Сима готова убить моего мужа, расчленить на кусочки и посылками разослать в самые удаленные уголки планеты. А я готова просто свернуться калачиком и дать себе время переродиться заново.
– Ты точно не хочешь перенести встречу со свекровью?
Сима и я стоим меж двух машин, будто бы это нейтральная территория, где можно говорить все, что угодно. Тем более, моя сестра редко держит острые словечки при себе.
– Да. Заскочу в агентство, посмотрю, как девочки справляются с новым заказом, и поеду в спа Татьяны Михайловны.
– Что за заказ? Что–то жутко бессмысленное и в тоже время безумно денежное? – Сима достает из сумочки пачку сигарет. Я же засовываю руки в карманы, немного свожу плечи. Она гробит себя с шестнадцати лет. Травит изо дня в день. – Даже не произноси вслух то, о чем думаешь. Я все равно когда–нибудь помру, Стеф.
– Тебе всего сорок два, Сим. – Мои брови выстраиваются домиком, уголки губ ползут вниз. Мой свекр скончался от рака легких два года назад. Я навещала его перед самой смертью и не видела в нем человека. Только высохшую, серую плоть с впалыми щеками и глазами.
Помню, я выбежала из палаты, в прямом смысле съехала по перилам лестницы, выскочила на улицу и стала глотать воздух такими большими глотками, какими могла.
– Ай, отвали. – Чиркает красивой зажигалкой в серебряном корпусе с изображением обнаженной девушки на лицевой стороне. – За себя переживай.