- Твое какое дело? - фыркаю я. - Ты мне больше никто, и отчитываться перед тобой я не собираюсь.
- Больше? А раньше, значит, был кем-то для тебя? - усмехается он. - Дай-ка подумать… Может, денежным мешком, которого ты пыталась развести на бабки?
- Как хочешь, так и думай, мне все равно, - бросаю я в ответ и хочу вновь попытаться уйти, но Радов идет на опережение и вцепляется в ручку коляски.
- Я повторю вопрос: чей ребенок? - вкрадчиво произносит он.
- Это мой сын. Доволен? - выпаливаю я, едва сдерживая дрожь в голосе. - На этом вопросы окончены?
- Не так быстро, - скалится Радов. - Он от Усманова?
Вопрос ставит меня в тупик. Что ответить? Если скажу да, то могу еще больший гнев на себя навлечь, да и Усманову это вряд ли понравится.
- От другого мужчины, - отвечаю я и тут же добавляю: - Ты его не знаешь.
- Не знаю. Как же! - усмехается он и вдруг поднимает козырек, а я даже среагировать не успеваю.
Лицо бывшего меняется на глазах: от искреннего удивления до гнева. Кровь стынет в жилах от его взгляда на нашего сына, а сердце отчаянно рвется из груди.
- Он мой? - цедит грозно, переметнув гневный взгляд на меня.
- С чего бы вдруг? - нервно смеюсь я, готовая прямо сейчас провалиться сквозь землю.
Радов делает шаг навстречу, нависая надо мной черной тучей, и от страха у меня подкашиваются ноги.
- Мало того что ты предала меня, так еще и скрыла моего сына! - рычит он.
- Мой ребенок не имеет никакого отношения к тебе, - я пытаюсь говорить уверенно, но еле дышу от страха и закрываю своим телом коляску, в которой сладко спит наш сын. - Оставь меня в покое!
- В машину ее! - внезапно командует Радов, глядя мне за спину.
Оборачиваюсь и вижу, что прямо на нас надвигаются двое охранников в черных костюмах. Вот теперь точно все.
- Прямо сейчас мы едем в клинику, Софи, - вкрадчиво произносит Радов, приблизив свое лицо к моему. - И если тест подтвердит мое отцовство, то ты горько пожалеешь, что скрывала ребенка!
- Что ты такое говоришь? Какой тест?! - взвизгиваю я, пытаясь вырвать коляску из его рук. - ты не имеешь никакого на это права! Сон мой, и только мой!
- За идиота меня держишь? - пренебрежительно отзывается он, а в следующий миг двое амбалов берут меня под руки и силой ведут к машине.
Отчаянно пытаюсь вырваться, но прекрасно понимаю, что мне это не по силам. Приходится подчиниться. Следом за мной к машине подходит Радов вместе с коляской. Кружит над ней, словно коршун и будто примеряется, а потом произносит:
- Возьми его.
Тоже мне, папаша. Ребенка даже на руки побоялся взять! Спешно вылезаю из машины, беру сыночка на руки и сажусь обратно, а затем Радов садится рядом со мной. Жмусь к противоположной двери, желая держаться подальше от Радова, и отворачиваюсь к окну.
- Усманов знает, что это мой сын? - спрашивает Радов, когда машина трогается с места. - Если знает, то я крайне удивлен, что он все равно сделал тебя своей любовницей.
- Я не его любовница! - фыркаю, пряча свой страх за злостью. - А про сына я уже сказала, что он не твой. Как тебе еще это объяснить?
- Посмотрим, что ты скажешь в клинике, - хмыкает он. - Но я и так все прекрасно вижу.
- Зачем тебе все это? Что тебе вообще от меня нужно? - возмущаюсь я, и Ваня начинает крутиться и хныкать. - Прости, котик, я не хотела тебя будить, - ласково шепчу сыночку, стараясь не разреветься, и качаю его на руках.
- Затем, Соня, что я хочу воспитывать собственного сына, - отвечает Радов. - А вот предателям, вроде тебя, не место рядом с ним.
- Что это значит? О чем ты вообще говоришь? - шепчу онемевшими губами. - Это мой сын, и никто не может забрать его у меня!
- Я все могу, Соня. Поверь на слово.
Просто не могу поверить своим ушам. Как Радов вообще может думать о том, чтобы отобрать ребенка у родной матери? Более того, он ведь даже не умеет с ним обращаться! Что он вообще будет с ним делать? Смотреть поздним вечером после работы, как Ваня спит, а днем скидывать его на чужую женщину?
Конечно, я тоже планировала уходить на работу и оставлять сына с няней, но вечера и выходные дни я собиралась посвящать только ему. Да и вообще, это совсем другое! Я люблю своего сына, я его родила и нужна ему! И знаю, как за ним ухаживать, чем кормить, чем лечить, когда он болеет. А грудное молоко? Пусть у меня его немного, но оно необходимо ребенку для иммунитета.
Боже, да о чем он вообще? Как ребенок будет расти без мамы?
Радов даже хуже, чем я о нем думала. Беспринципное чудовище, которое готово на все ради исполнения своей приходи. Вынь да положи. А что будет дальше, его совершенно не волнует. Но у меня нет никаких сомнений, что он сделает то, о чем говорит. И вряд ли его остановят мои слезы и мольбы, поэтому придется действовать иначе.
- Вряд ли Андрею понравится, что ты похитил меня и его сына, - язвительно произношу я для большей правдоподобности. - Не боишься проблем?
- С чего бы вдруг мне его бояться? - смеется он. - Я в курсе того, что ты крутишь с Усмановым шашни, но ребенок точно не от него. Даже не пытайся меня одурачить.
