Последнее слово услышал только телефон, потому что собеседник уже отключился.
Денис вытер враз вспотевший лоб и осторожно положил трубку на подоконник, словно та могла его укусить.
Отдышавшись, он пораскинул мозгами и решил не сидеть, ожидая назначенного времени, а, во-первых, забрать из офиса все чертежи и эскизы, над которыми Василиса работала.
И отвезти их домой. Мало ли? Хватает того, что она увезла рабочий ноут!
Во-вторых, непременно поменять там все замки, а также сменить пароль на сейфе. Потому что в нём остались Васькины документы, а в самой квартире полно её работ. Рано или поздно она попробует до них добраться!
А, в-третьих, надо съездить в её клоповник. В смысле, в доставшуюся Василисе, как сироте, однушку. Если она в Москве и не пользовалась кредиткой, значит остановилась не в гостинице, а в своей квартире, это же логично? А если её там нет, то тогда и понадобятся услуги Сергея Сергеевича.
Видов передёрнулся, представив, что тот из него сделает, если не получит вовремя проект!
И разозлился на Уварову ещё больше.
«Зря я пустил это на самотёк, надо было держать руку на пульсе. А лучше вообще забрать у неё ключи и самому заниматься и сдачей, и получением от квартиранта денег. Чтобы быть послушной, баба должна полностью зависеть от мужчины – никаких своих денег, никакого имущества и никакой свободы. Я, дурак, распустил, вот теперь расхлёбываю. Чего ей, дуре, не хватало? При мужике, сыта, обута, одета, не бил, не изменял… Нет, девки у меня были, как же без этого? Но я в верности Ваське не клялся, и вообще, мы не женаты. Значит, мои увлечения изменами не являются, так, маленькие мужские слабости. Имею право! А что у меня теперь Анжелика, так это не для удовольствия, это такой же проект, как Васькины чертежи! Найду идиотку, всыплю по первое число, дам перебеситься и посидеть взаперти, на хлебе и воде. А потом, когда она вспомнит, где её место, спокойно обрисую перспективы… И заживём лучше прежнего!»
Сам с собой мысленно рассуждая, Денис выгреб из «рабочей» комнаты всё: от флешек и дисков до последнего клочка ватмана и отправился к себе домой.
Там вызвал мастера по замкам и принялся методично сортировать привезённое, раскладывая попроектно в бумажном и электронном вариантах всё, что Василиса успела начать или завершить. Отдельно он сложил не привязанные к конкретным проектам полёты её фантазии: чертежи домов, дач, невостребованные или отвергнутые версии, рисунки, эскизы.
И невольно заново оценивал.
Нет, Василису упускать было никак нельзя!
Когда Денис закончил, то отобрал в отдельную папку эскизы загородного дома для самого важного своего заказчика. И, посетовав, что с прошлого раза проект ни на йоту* не продвинулся, взялся дорисовывать сам. Пусть получалось не совсем сочетаемо, да и рука другая, но заказчик не архитектор и не заметит разницы. Главное, показать ему, что его заказ не стоит на месте!
«Васька, лентяйка! Ну и что, что проект должен быть готов только к осени? Могла догадаться, что с этим заказом лучше поторопиться и потихоньку работать над ним во внеурочное время. Так нет, она предпочла ночами корпеть над «Гранями!»
Полюбовавшись на результат, Денис поморщился – давно не стоял за чертёжной доской, не брал в руки карандаш! Нет, не разучился, но…
«Ничего, и так сойдёт! – успокоил сам себя, засовывая ватман в тубус.
И, убедившись, что запас времени достаточный – он не опоздает на рандеву к Сергею Сергеевичу – оправился в Капотню, чтобы проверить Василисину однушку.
* «Ни на йоту» — выражение, означающее «абсолютно ни на сколько, без всяких отклонений от чего-либо». «Йота» — название буквы в греческом алфавите, а также тонкой черточки под строчными гласными, которая использовалась для различения значений этих звуков. Отсюда значение — «что-либо крайне мелкое, незначительное»
Глава 8
Добравшись до места, он огляделся и поморщился: словно здесь не Москва! Полное впечатление, что он, Денис, вернулся в маленький городишко, где родился и вырос.
Серые пятиэтажки с облупившейся краской, вместо газонов и клумб – жухлая, забитая пылью трава. Возле подъездов побитый асфальт, во дворе висит бельё на верёвках. Пара ободранных лавочек и остов сто лет назад сломанных качелей… Серость, убогость, безысходность.
«Ну и райончик! Надо будет додавить Василису, чтоб от квартиры избавилась. Ну что она там получает за сдачу? Ни один нормальный здесь жить не будет, а с нищеброда много не возьмёшь. Вдобавок, он может так жильё уконтропупить, что ремонт встанет дороже, чем вся квартира!»
Рассуждая так, он вошёл в подъезд и скривился ещё больше – судя по стойкому амбре, кто-то из жильцов привечал кошек.
Стараясь глубоко не вдыхать, Видов дошагал до нужной двери и нажал на звонок. Подождал немного и нажал ещё.
- Чего трезвонишь? – соседняя дверь приоткрылась и оттуда показалась этакая образцово-показательная старушка: седая, почти белая, в платье в горох и белом платочке.
- Я хозяин, - буркнул Денис. – Хочу попасть в свою собственность.