— Ты провел ночь с другой женщиной, — из груди болью вырываются слова. — Да, я был неправ. — Его тон совсем непохож на тон провинившегося человека. Он твердый, грубоватый, с нотками стали. — Я очень раскаиваюсь. Больше такого не повторится. — Мирон достает из кармана мое кольцо и со стуком кладет его на стол. — Рита, я сожалею. Не сдерживаюсь от нервного смешка. — Да что ты? А по тебе и не скажешь! — Поверь мне. Со временем все забудется. Будем жить как раньше. — Никогда! ХЭ.
Наш с ним диалог всплывает ярким воспоминанием, но перебивается женскими стонами, когда я осторожно вхожу в номер.
Мужчина, которому я доверила свою жизнь, вечером уехал на открытие помпезного отеля и обещал вернуться домой к полуночи. Только слово свое не сдержал.
А я ждала.
Ранила себя без ножа, просматривая в интернете ролики с пиршества, где веселились гости и шампанское текло рекой… Это был единственный способ хотя бы одним глазом подсмотреть, ведь жених меня с собой не взял. Видео публиковала бывшая девушка Мирона…
И так, оказывается, тоже бывает.
Я замираю в просторной прихожей президентского люкса и беззвучно молюсь: пусть все, что происходит сейчас, будет нелепой случайностью.
Молюсь, чтобы на роскошной постели занимался сексом другой человек. Кто угодно, только не Мирон.
— Ах! А-а-ах! Да! Д-а-а… — слышится так близко.
Кусая губы от напряжения и страха, я на цыпочках прохожу дальше.
В номере полумрак. Тускло горит лишь один бра.
Вцепившись в дверной проем, зажимаю рукой свой рот, чтобы ненароком не закричать. Вижу на кровати загорелую длинноволосую блондинку, скачущую на мужчине. Она вся извивается на нем, кричит.
Поза наездницы — одна из самых любимых у Суворова. Он получает особый кайф, когда девушка сверху, показывает себя во всей красе. Но сегодня его удовлетворяет другая.
Как же мне неловко и мерзко. Не знаю, куда себя деть. А они настолько увлечены, что не замечают меня.
— Да, я твоя любимая малышка, Мирон! — опять стонет блонди.
Именно так ласково называл меня Суворов из-за разницы в возрасте. В груди болезненно колет. Решаюсь подойти еще ближе.
Лучше бы я этого не делала…
Успеваю заметить профиль Мирона. Мой жених расслабленно откинул голову на подушку. Его глаза закрыты.
Увидев самое страшное, что могло случиться этой проклятой ночью, пячусь и нечаянно стучу каблуком.
Блондинка замирает, услышав посторонний звук, и оборачивается. Виталина… Бывшая Мирона.
— Ой, а что ты здесь делаешь? — удивленно, с отдышкой, спрашивает она, не прекращая откровенных движений.
Это кошмар. Ужасный позор и стыд. Я только что застала неверных за занятием сексом. Они голые.
Я стою, потеряв дар речи от непередаваемого шока, а Виталина даже не думает останавливаться.
Не знаю, что ответить. Какие слова подобрать.
— Кыш-кыш отсюда! — хохочет Виталина.
Мне недавно исполнилось восемнадцать, но такое чувство, что за эти две минуты, пока нахожусь в номере, я постарела лет на десять.
А поразительнее всего, что Мирон совсем никак на меня не реагирует. Ему настолько все равно? Так нравится драть тайком бывшую, что не хочет прерывать процесс ради такой незначительной мелочи вроде меня?
Виталина ёрзает на Суворове и, широко улыбаясь, смотрит на меня. Собой загораживает от меня Мирона.
— М… какой ахренительный у тебя член, Мироша, — мурлычет она. — Я хочу, чтобы ты в меня кончил!
Что я вообще делаю здесь? Фу! Вот просто — фу! Я не знаю. Меня сейчас вырвет прямо на персидский ковер. Перед глазами мутится от этой отвратительной картины.
Впрочем, даже пассивное отношение Суворова к своей бывшей девушке, то, что он ее не обнимает и не целует, а только позволяет трахать, меня ни капельки не успокаивает.
Это все равно гадко. И я невольно ощущаю себя какой-то грязной. Схватившись за голову, разворачиваюсь и выбегаю из комнаты. Хлопнув дверью, застываю в коридоре отеля.
Что-то я совсем не соображаю. А мне точно не показалось? Затаив дыхание, прислоняюсь ухом к деревянному полотну.
— Ты такой горячий, Мироша! Возьми меня жестче, как я люблю!
Нет, не показалось.
Я очень растеряна. Мне еще никогда в жизни не изменяли. У меня в принципе не было никого, кроме Суворова. Он стал моим первым мужчиной, лишил девственности — еще и месяца не прошло, и тут такое…
Чувствую себя уязвимой и одинокой. За короткий промежуток времени Мирон стал для меня всем миром, и вот теперь его нет. Осталась лишь пустота.
Странно, мне почему-то даже плакать в этот момент не хочется, внутри все пылает страшным огнем, сердце будто превратилось в горстку пепла, а слез нет. Такой сильный шок? Неистовый и неконтролируемый.
Я не чувствую собственных рук, ног, которыми медленно переступаю по полу. И самого пола не чувствую — иду как по зыбкому песку. В глазах темнеет, словно отель заволакивает черным дымом. Я не помню, как спускалась по лестнице, как очутилась в холле…
— Я же сказал тебе не соваться в номер, — цедит мужской бас под ухом.
Антон… Высокий блондин с холодными голубыми глазами – личный водитель Суворова и его правая рука. Подсовывает мне под нос стаканчик с водой.
Очнувшись, обнаруживаю себя сидящей на диване недалеко от ресепшн.
— Убери, — шепчу.
