— Может, тогда судьбу этого мира должен решать он? В конце концов, у него есть такое право по происхождению, да и тебе забот меньше, — джинн решил присесть сам. Вирсавия последовала его примеру.
— Если я не найду способа восстановить свою связь с остальным миром, то пусть будет так, как он желает. Я чужая здесь или нет — дело тёмное. И всё же моё вмешательство неотвратимо.
— Иллах! Говоришь так, будто ты страшнее Аль-Сармен, — Зепар закатил глаза. Его шутка-минутка проигнорирована. Так что вся напряжённостьразговора не пропала. — Ты серьёзно?! — он наклонился вперёд.
— Подобное было проделано не раз; почему бы не повторить, — усмехнулась Вирсавия, откинувшись на подушки. Потолок такой далекий, прямо как желанное умиротворение.
— Ты хоть сама понимаешь, что в не ладах с собой? — риторический вопрос, однако. Зепар ошеломлён.
— Да, и мне нужно найти что-то, что принесёт гармонию. Пока с этим справляется Син и ребята, госпожа Сцилла и её ученицы, но они не всегда будут рядом. Люди приходят и уходят, к каждому встречному привязываться не стоит. Я умело скрываю своё безумие. Но это тяжелее с каждым днём, я устаю, — она прикрыла лицо ладонями. Свет пробивался через них. Девушка закрыла глаза, дабы погрузиться во тьму.
— Борьба с самим собой в состоянии безумия… ты справляешься достойно, королева-мать, — джинн подсел к ней и положил на её лоб руку. — Тяжело быть человеком, но, если ты выдержишь, нас всех ждёт хороший конец, — Зепар старался не подавать волнения. Да, и он способен на это чувство. — Вирсавия, я хотел бы доверять тебе, как и раньше, но не могу. Ты, несомненно, можешь уничтожить то, ради чего жил твой сын, то, что было создано не только его усилиями, ты можешь убежать, после содеянного и забыть, — он убрал руки с её лица, так что девушка сразу открыла глаза и недовольно посмотрела на него, — однако подобное будет повторяться вновь и вновь. Что будешь делать тогда?
— Жаль, что меня нельзя убить.
— Здесь можно, но тогда миру будет конец, — джинн встал и вытянул руки. Тут же в нём материализовался знакомый посох. В синеве девичьих глаза заиграли удивление, радость и в то же время страх. То, что принадлежит ей. — Король назвал его «ключом», поэтому я не хочу отдавать его тебе. Надеялся, что выберу короля раньше, чем ты додумаешься явиться сюда, и он останется в Альма-Торан. Однако, хоть ты не у руля, Судьба благоволит тебе, — пока он говорил, Вирсавия встала и отошла на пару шагов.
Если сейчас она заберёт посох, то к ней вернётся способность колдовать. Естественно, это максимум того, чего девушка хочет от своего прошлого. Но при этом Вирсавия прекрасно понимает, что ей захочется большего. Она и так с трудом живёт в мире с собой, пока рядом нет Сина и компании. Да, должным образам к ученицам госпожи Сциллы и, собственно, к ней самой, синеволосая не привязалась. А Аладдина она вряд ли увидит в ближайшие лет десять, если не намного позже.
— Это будет тяжело, — Зепар сделал шаг в её сторону, — но я не думаю, что без него тебе будет лучше, — две змеи кусают друг друга, как если бы два человека всадили в шею друг друга кинжалы. Джинн разума и манипуляций не был уверен, до конца ли понимает выбранный Вирсавией символ. Не был уверен, помнит ли она, с какой целью выбрала именно его. Сейчас это не имеет значения. И в будущем не будет.
— Тогда откажись остановить меня, если не смогу… — девушка потёрла шею. — Ну ты понял, — джинн усмехнулся на такое заявление. «Вряд ли это я на это способен». Чтобы придать Вирсавии больше уверенности, он добавил:
— Найдутся те, кому это будет по силам. Тебе больше не придётся оставлять своё детище в самом тёмном углу подвала, — Зепар усмехнулся, Вирсавия тоже. Она взяла-таки свой посох, крепко сжав. — Вот и славно! А теперь дуй за мальчонкой, вы останетесь здесь и будете наблюдать за моим испытанием, — джинн перешёл на смех, который был не столько злорадным, сколько снисходительным. Столик стал зеркалом, и Вирсавия, насколько позволяло расстояние, приметила кучу знакомых лиц. Она кивнула и пошла за Шаррканом, который, по щелчку пальцев Зепара, выбежал ей навстречу. Ох уж этот джинн манипуляций!
— И ещё, — прошептал он напоследок, — не похоже, что ты хорошая актриса, твоя искренность похвальна, — эти слова добрались аж до девичьего сердца и заставили его дрожать.
А в это время в империи Ко императрица Гьёкуэн направлялась в дворцовый сад, где кронпринц тренировался со своими братьями, Коэном и Хакурэном. Женщина из ревности решила попытаться принизить сердечный выбор сына при братьях. В правильности сего намерения Арба не была уверенна. Она не исключала того, что её любимый сын, наоборот, станет сильнее держаться за великое чувство. Императрица недовольно фыркнула, аж служанки вздрогнули. У Её Величества добрый нрав, но иногда порывы её гнева представляются опаснее тайфунов и бурь.
