…после победы над Давидом, Соломон всё больше отдалялся от людей. А мать, резко постаревшая после уничтожения штаба и встречи с возлюбленным, медленно умирала. Ведь перед самой последней битвой отца и сына, женщина отдала молодому царю часть сущности Иллаха, что была с ней с того самого дня. Всем казалось, что Соломон ничего не замечает. Но было не совсем так. Он видел всё. Соломон видел, как Сава по секрету шепчет Вирсавии имя внука; улыбку матери; то, как она с достоинством ждала своего последнего часа. Атмосфера вокруг, несмотря на всё, не казалось мрачной.
Наоборот, в воздухе витала аура умиротворения, подобно которой никогда ранее не было. И если многие хотели плакать, они просто не могли. Хотя, казалось, ещё чуть-чуть и терпение людей лопнет. Соломон чувствовал это. Мужчина осознавал своё нынешнее положение.
Однако всё же и он был простым человеком, у которого желание может преобладать над ограничением. И пусть все осуждают его, да только царь всё равно вернёт матери ту сущность Иллаха, что по праву её уже давно. Он знал, Вирсавия была Его любимым чадом. Ей было подарено желанное всеми людьми — бессмертие. Да только не принесло оно синеглазой счастья. И сын вернул его матери. Оно вернулось тем самым потоком, как и тогда. Вирсавия молодела на глазах каждую секунду, превращаясь в маленького и беспомощного зародыша.
Приснится же такое! Мне нужно прогуляться через векторный мир. Пока, не дай Иллах (старая привычка!), не началась паника. Секунда — и я в самом красивом месте Магноштада: в парке фонтанов и зелени, что находится близ академии. Проходя ближе к одному из фонтанов, смотрю на звёзды. Вся прошлая жизнь как кошмар напоминает о себе. Зачем? Ведь я и так не забываю, как любила гулять ночью под звёздным небом, особенно с Давидом, слушая рассказы о битвах и других проделок молодых парней. На меня волной накатило волнение и радость тех дней. Заплакать что ли для приличия? Уф! Аж мурашки по коже. Надо чем-нибудь укрыться. Правильно, надо наколдовать плед.
В отражении воды я вижу проклятый третий глаз, что напоминает о моей принадлежности к истинным людям. Племена Торан, Аладдин и я. Что мне делать, я, как обычно, не знаю. Самовольничать с моей низкой самооценкой? Иллах, это говорит вроде двадцатидевятилетняя женщина с огромным опытом и третий маг после сына с внуком?! Ох, как разогналась. Даже во внуке уверена. Помнится, о Соломоне я пеклась куда сильнее. Хотя о чем это я? Аладдина растил гений. Даже третий глаз зачесался от тяжких дум. Старая стала, даже слишком. Спасибо, Уго, дальше я сама. Но… эм… Осталась одна нерешённая проблема в виде обладателя семи джинов и короля Синдрии, а также его генералов. У меня нет слов!
А в это время в славном государстве Бальбаде, в одном из самых дорогих гостиниц, Джафар, у которого нервы были на пределе был серьёзный разговор с королём Синдбадом. Масрур стоял в стороне и не комментировал из-за природной немногословности, но однозначно был на стороне главного советника.
— Син, что ты думаешь об Аладдине? — ассасин не старался скрыть своей досады по этому щекотливому вопросу. Король семи морей прекрасно его понимал. Теперь в его и без того весёлой жизни появился ещё один вопрос, ответ на который быстро не найдёшь.
Синдбаду захотелось быстрее найти Вирсавию. Даже сейчас мужчина думал о ней. А думала ли она о нём? Любит ли, как тогда? Король сам себе улыбнулся.
— Ну… Возраст у него почти подходящий, и похож на неё, — легенда семи морей понимал серьёзность разговора, но поиздеваться хотелось сильно. Сейчас он был похож на маленького мальчика, озорника. Но также он прекрасно понимал, что слов на ветер пускать нельзя. Синдбаду самому было интересно. Вся весёлость мигом испарилась, когда он вновь заговорил, успокаивая Джафара, а может добивая: — Либо он мой сын от Вирсавии, либо никакого отношения к ней не имеет, — бывший ассасин был поражён словами друга, но скрыл это.
«Почему ты так в этом уверен?» — этого Джафар не понимал. Он не удивлялся первому, так как знал о близких отношениях Синдбада и Вирсавии. Ведь король семи морей когда-то говорил с достоинством, что казалось хвастовством, мол мать его, Эсла, рассказывала, как они нашли синеглазую малышку, будто судьба её послала. Советник больше поражался спокойствию обладателя семи сосудов, чем вероятности родства между ним и маленьким путешественником.
«Но даже если так и есть, я не верю, что такая девушка как Вирсавия могла оставить или отпустить ребёнка одного».
Джафар косо посмотрел на Сина строгим взглядом. Король же, не обращая внимания, продолжил:
— Пока спешить не будем. Сейчас нужно уладить дела в Бальбаде, — всё это время он сидел в кресле закинув ногу на ногу, а руки за голову, мужчина прикрыл глаза, — Если она его мать, то обязательно покажется, — немного дикая и довольная ухмылка сменила улыбку, — В любом случае, я собираюсь держать Аладдина возле себя, — Синдбад уверенно посмотрел на старого друга, а оный, стоя у окна, посмотрел на просыпающийся город.
