– Вот теперь ты точно вся моя, – проговорил он, водя кончиками пальцев по моему бедру. – Целиком и полностью.
– Тебе не больно? – спросила, вдруг вспомнив, что он ещё далеко не здоров.
И тут же поспешила сесть, внимательно осмотрела бинты, подняла взгляд к его лицу и поймала открытую счастливую улыбку.
– Ты моё лучшее лекарство, – заверил Далт. – Самое полезное и действенное.
– Но принимать его точно нужно дозированно, особенно в вашем конкретном случае, лорд Корн, – ответила ему. – Злоупотребление лечащими мероприятиями может привести к осложнениям.
– Значит, будем принимать строго по графику. Утром и вечером. А после полного выздоровления, можно будет добавить ещё и день… для профилактики.
– Далт! – я легонько треснула его по руке. – А не много ли будет?
– В самый раз, – тихо рассмеялся он и снова потянул меня к себе.
Я улеглась рядом, блаженно потёрлась носом о его плечо и прикрыла глаза. Мне было так хорошо, так легко, так правильно, что губы сами растянулись в счастливой улыбке, а вот веки почему-то начали слипаться, хотя ещё пару минут назад спать не хотелось совсем.
И тут сквозь внезапную сонливость проступила догадка:
– Ты что, решил меня усыпить? – проговорила, снова пытаясь приподняться.
– Прости, взрывная моя, – ответил он, поворачиваясь на бок. – Ведь иначе ты сейчас снова накрутишь себя и попробуешь уйти, а я… пока не в том состоянии, чтобы за тобой гоняться.
Он поцеловал меня в губы и с открытой нежностью убрал от лица несколько мешающих прядей.
– Обещаю, утром мы снова поговорим.
– Далтер, – прорычала обиженно, уже почти не в силах бороться с наведённым сном. – Я бы… не ушла.
Веки всё-таки опустились, тело расслабленно обмякло, и только слух пока ещё не поддался чарам сна.
– Ушла бы, – вздохнул Далт, как мне показалось, с грустью. – Как только бы поняла, что именно сделала. Как только бы осознала, что ритуал хаити окончательно закреплён.
Его губы коснулись моей скулы, щеки и остановились на виске.
– Спи, моя Мика, – прошептал он. – А к утру я обязательно придумаю, как сделать так, чтобы тебе больше никогда не захотелось от меня уходить.
Всю ночь мне снилось что-то приятное, такое восхитительно нежное и сладкое, что проснулась я просто в замечательном настроении. Хотелось улыбаться, петь или даже обнять весь мир, и это чувство оказалось настолько всепоглощающим, что им просто безумно захотелось поделиться с окружающими.
Но лишь стоило зрению сфокусироваться на жемчужно-серых тяжёлых шторах, и проснувшееся сознание мигом заподозрило неладное. Это была совсем не моя привычная комната, более того, я точно видела её впервые.
Так, помню, днём ко мне явился один из агентов Далтера с письмом, а потом…
Услужливая память быстро прокрутила перед глазами все произошедшие вчера события. Я вспомнила и своё нервное состояние, и решительный настрой, который хитрый Корн умело перевернул в нужном ему русле. А потом и вовсе самым наглым образом меня усыпил.
То есть проснулась я в его кровати. Но… одна.
И где, спрашивается, с самого утра носит этого… пациента?
Дверь в спальню с тихим шорохом открылась, давая ответ на только что заданный вопрос. Далт вошёл, опираясь на трость. Он шагал медленно, а хромать стал намного сильнее, чем раньше. Я бы даже сказала, теперь он вообще еле передвигался, и при этом снова был бледен, но зато зачем-то вырядился в строгий тёмно-серый костюм и держал в свободной руке большой букет из белоснежных роз.
– Доброе утро, Микаэлла, – проговорил он, улыбнувшись мне.
– Ты рехнулся?! – выпалила, вскочив на ноги.
Но тут сообразила, что на мне из одежды нет совсем ничего, и поспешно обмотала вокруг себя одеяло.
Далтер наблюдал за мной с живым интересом, но его глаза блестели не только от моего обнажённого вида, но и от явно поднявшегося жара, а на лбу выступила испарина.
– Далт, немедленно ложись в постель! – скомандовала, отбирая у него букет.
Посмотрела по сторонам, нашла небольшой туалетный столик и опустила цветы на него, сама же снова вернулась к Далтеру, который устало опустился на край кровати.
– Зачем встал, да ещё и ходил куда-то? Далт, ты совсем с головой не дружишь? – я села рядом и приложила ладонь к его лбу. – Горячий. Вот и куда тебя носило?
Он стянул с себя пиджак, развязал широкий галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и устало упал на подушку.
– Что-то переоценил я свои силы, – сказал с лёгким сожалением. – Полежи со мной немного.
– Чтобы ты снова меня усыпил? – выпалила возмущённо. – Зачем вчера это сделал?
– Перестраховался, – ответил он. Потом поймал мою руку, переплёл наши пальцы и только потом прикрыл глаза. – Хотел поговорить утром, когда мне станет лучше. Но…
– Я вызову доктора или лучше сразу целителя, – я попыталась встать.
– Нет. Он и сам придёт в десять. Каждый день в это время приходит.
– Тогда мне нужно хотя бы одеться, – сказала, оглядываясь в поисках собственного платья.
– Подожди. Давай я всё-таки сделаю то, что собирался. Зря что ли всё это задумывал?
