— Замолчите! — грубо сказал Стивен. — На этом проклятом празднике никто и не думал веселиться, и вы это хорошо знаете! А что касается невинности… Интересно, кто это сделал?
Это размышление привело Джозефа в чувство. Он выпрямился и глотнул воздуха.
— Я и не подумал! Наверное, из-за шока… Стивен, это ужасно! Кто мог совершить такое страшное дело?
Стивен подошел к окну и раздвинул шторы. После короткого осмотра он повернулся и сказал:
— Вы понимаете, что дверь была заперта и окна тоже?
Джозеф, который рассеянно ходил по комнате, прищурился, глядя на него.
— Ванная! Должно быть, убийца проник через нее!
Взгляд Стивена мгновенно обратился на дверь, ведущую в ванную. Она была приоткрыта, через нее пробивался свет. Он прошел туда. Ванная была приготовлена для Натаниеля, на трубе с горячей водой висело его полотенце, на полу лежал коврик. Вторая дверь была заперта, открыт был только вентиляционный люк над створчатым окном.
— Эта дверь тоже закрыта, — сказал Стивен, возвращаясь в спальню. — Разберитесь, если можете.
— Дверь закрыта? — тупо спросил Джозеф. — Ты уверен, Стивен?
— Конечно, уверен!
В комнату вернулся Форд.
— Доктор сейчас выезжает, сэр. Мисс Паула идет сюда, сэр. Я не мог ее удержать. Я не знал, что надо говорить, мистер Джозеф.
— Стивен, это зрелище не для женщины! — воскликнул Джозеф. — Она не должна входить!
Стивен бросил на него презрительный взгляд и не двинулся с места, чтобы помешать появлению сестры.
Паула вошла в своей обычной стремительной манере со словами:
— Что произошло? Почему вы не спускаетесь? Что за тайны?
— Это загадка для полиции, — ответил Стивен.
Паула увидела тело Натаниеля, ее глаза сузились. Минуту она стояла и смотрела на него, постепенно бледнея, а потом спросила сдавленным голосом:
— Он мертв?
— О да! — ответил Стивен.
— Из-за чего он умер?
— Ты выбрала неверное слово: не из-за чего, а из-за кого.
Она посмотрела на него тяжелым, беспокойным взглядом.
— Значит, он убит?
— Колотая рана на спине.
Она передернулась.
— Ужасно! Ужасно!
Наступило молчание, которое нарушил Джозеф.
— Тебе не следует здесь находиться, Паула, — сказал он жалким голосом.
— Почему?
— Оберегает твою девичью невинность, — пояснил Стивен.
— О! — Паула насмешливо дернула плечом. — Что мы будем делать?
— Думаю, надо поставить в известность полицию. Именно это я сейчас и сделаю, — сказал Стивен и направился к двери.
— В канун Рождества! — простонал Джозеф, будто испытывая от этого дополнительные мучения. — О, Паула, Паула!
Она резко повернулась к нему.
— Зачем вы это сказали? Думаете, я имею к этому какое-то отношение?
— Нет, дорогая, нет! — Он был потрясен. — Конечно, не думаю!
— Кто тогда? У вас есть какие-нибудь предположения?
— Я не могу думать, дорогая. Это слишком ужасно! Я попытаюсь осознать это, взять себя в руки…
— Этот дом! Этот порочный, страшный дом! — не выдержала она и пугливо огляделась. — Вы смеялись надо мной, когда я говорила, что в нем все зло!
— Дорогая моя, ты слишком взвинчена, — Джозеф, казалось, был ошеломлен. — Дом не мог убить бедного Ната!
— Это его влияние! Он действовал на нас всех, он внушил одному из нас…
— Тише, Паула, успокойся! — сказал Джозеф. — Ты говоришь глупости! Ну, ну, дитя мое! Уходи отсюда! Тебе не следует здесь находиться. — Он обнял ее и почувствовал, как она напряжена и дрожит.
— Это не один из нас, — с трудом произнесла Паула. — Этого не может быть. Кто-нибудь проник через окно, ограбление, наверное. Дверь была закрыта!
— Паула, дорогая, это Форд тебе сказал?
— Я знаю сама! Я пыталась войти, перед тем как спуститься в гостиную! Он не отвечал на мой стук.
— Паула, почему ты не рассказала об этом нам? — воскликнул он.
— Я не думала, что это важно. Думала, он просто надулся. Мы поссорились. Вы же знаете, каким он был! И потом, я же сказала вам, когда вы попросили меня позвать его.
— Слишком поздно! — трагично сказал Джозеф.
— В любое время было бы поздно. Думаю, когда я стучалась, он был уже мертв.
Джозеф поморщился.
— Паула, дорогая, зачем такой суровый тон?
На ее лице появилось выражение Стивена, когда она ответила:
— Напрасно ждать, что я зарыдаю. Во всяком случае, я говорю честно. Я его не любила. Мне все равно, что он умер. Он был злой и тиран.
Слова Паулы потрясли Джозефа. Казалось, ему было действительно больно. Он забеспокоился.
— Мы не должны впадать в истерику, Паула. Ты сама не знаешь, что говоришь. Нет, нет, твой старый дядя хорошо знает тебя!
Она пожала плечами.
— Ненавижу, когда меня идеализируют.
Джозеф взял ее тонкую руку и погладил ее.
— Спокойно, дорогая, спокойно! Мы не должны терять голову.
Паула поняла его слова в том смысле, что ей не надо терять своей.
— Вы хотите сказать, полиция подумает, что это сделала я из-за нашей с ним ссоры? Хорошо! Пускай!
