Для Валерии вечер был неудачным. Она хотела приехать в Лексхэм. По существу, именно она, зная, что Натаниель не любит ее, настояла, чтобы Стивен взял ее с собой. Она не сомневалась в своей способности покорить его, но даже платье от Шанеля не вызвало в глазах Натаниеля того восхищения, которое она привыкла встречать у мужчин. Джозеф, оценив ее вид, подмигнул ей. Приятно, но что толку, ведь у Джозефа нет денег.
Ее заинтересовало прибытие еще одного мужчины, но тот, казалось, был поглощен разговором с Матильдой. Валерия недоумевала: что мужчины находили в Матильде, и обиженно посмотрела на нее через стол. В этот момент Ройдон поднял глаза, их взгляды встретились. Казалось, он в первый раз увидел ее и был потрясен. Он остановился на половине фразы, покраснел и поспешил возобновить разговор. Валерия повеселела. Драматурги! С ними не угадаешь: в одну ночь они становятся знаменитыми, получают уйму денег, начинают появляться с известными людьми.
Джозеф, которого Натаниель заподозрил в попустительстве приезду Виллогби, сказал, что он снова почувствовал запах древесных опилок. Такой оборот заставил Ройдона предположить, что Джозеф выступал в цирке, но тот решительно развеял эту иллюзию.
— Помню, однажды в Дурбане, когда я играл Гамлета… — начал он.
— Что вы, Джозеф! Вы никогда в жизни не играли Гамлета! — вмешалась Матильда. — Это не ваш типаж.
— А, во времена молодости! — сказал Джозеф.
Но Ройдона не интересовал Гамлет Джозефа. Он отмел Шекспира, своим творчеством он обязан Стриндбергу.[3] Комедии Пинеро, в которых играл Джозеф, он отверг уничтожающим: "Это старье!".
Джозеф огорчился. Он хотел рассказать прелестный небольшой анекдот того времени, когда он играл Бенедикта в Сиднее, но, кажется, Ройдон его не оценит. "Тщеславный молодой человек", — подумал Джозеф, без удовольствия поглощая острую закуску.
Когда Мод поднялась со своего места, Пауле пришлось прервать свой рассказ о пьесе Ройдона. Она сверкнула глазами, но вышла из комнаты вслед за всеми женщинами.
Мод провела всех в гостиную. Это была большая, плохо отапливаемая комната. Ее освещали лишь два торшера у камина, и углы комнаты оставались в тени. Паула вздрогнула и включила верхний свет.
— Ненавижу этот дом, — сказала она. — И он нас ненавидит. Это просто витает в воздухе.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Валерия, окидывая окружающую обстановку взглядом, в котором испуг смешивался с недоверием.
— Не знаю. Может быть, когда-то здесь что-то случилось. Неужели ты не чувствуешь зловещей атмосферы? Нет, думаю, ты не способна на это.
— Ты же не хочешь сказать, что здесь есть привидения? — спросила Валерия, слегка повысив голос. — Если так, я ни за что не останусь здесь ночевать.
— Нет, ты не поняла меня, — ответила Паула. — Но здесь что-то не так, я всегда это чувствую. Сигарету, Матильда?
Матильда взяла сигарету.
— Спасибо, любовь моя. Можно расположиться у камина, птенчики, и рассказывать истории о привидениях.
— Нет! — вздрогнула Валерия.
— Не поддавайся воображению Паулы, — посоветовала Матильда. — Она напророчит! В этом доме нет ничего плохого.
— Жаль, что здесь нет обогревателей, — сказала Мод, пристроившаяся у камина.
— Не в этом дело, — резко сказала Паула.
— Думаю, что люмбаго у Ната именно из-за этого, — продолжала Мод. — Сквозняки…
Валерия принялась пудрить нос перед зеркалом над камином. Паула, которая, казалось, не могла успокоиться, бродила по комнате и курила, стряхивая пепел на ковер.
— Перестань метаться, Паула. Если бы ты не приставала к Нату с пьесой своего приятеля, все могло бы пройти удачно, — сказала Матильда, усаживаясь напротив Мод.
— Меня это не волнует. Для меня вопрос жизни и смерти, чтобы пьеса Виллогби была поставлена.
— Мечта любви? — Матильда насмешливо подняла брови.
— Матильда! Как ты не можешь понять, что любовь здесь ни при чем? Речь идет об искусстве!
— Прости, пожалуйста, — извинилась Матильда.
Мод, которая снова раскрыла свою книгу, сказала:
— Вообразите только! Императрице было всего шестнадцать лет, когда Франц-Иосиф влюбился в нее! У них был настоящий роман.
— Какой императрице? — спросила Паула, останавливаясь посередине комнаты и уставившись на" нее.
— Императрице Австрии, дорогая. Не представляю себе Франца-Иосифа молодым. Но здесь говорится, что он был очень красив и она влюбилась в него с первого взгляда. Он, конечно, должен был жениться на ее старшей сестре, но Елизавету он увидел первой, у нее были длинные волосы до колен. Это-то все и решило.
— Какое отношение все это имеет к пьесе Виллогби? — озадаченно спросила Паула.
— Никакого, дорогая моя. Просто я читаю очень интересную книгу.
— Ну, меня это не интересует, — сказала Паула и снова принялась мерить шагами комнату.
— Не обращайте внимания, Мод, — сказала Матильда. — У Паулы мозг работает только в одном направлении и нет никаких представлений о правилах поведения. Расскажите мне про вашу императрицу!
