Предательство полностью

Это помогло. Я могла делать всё, что должна была делать до тех пор, пока я помнила, кто я на самом деле. Она рассказывала мне, что внешняя красота не была столь же важной, как красота внутренняя. И она всегда напоминала мне о том, какой красивой она меня считала.

Её улыбка померкла.

— Ты забыла надеть платье, которое купила твоя мама.

— Нет, — сказала я с уверенностью, которой уже почти позабыла, что обладала: — Я не забыла. Александрия здесь больше не живет.

— Ты намного красивее, чем я помню.

— Спасибо, Джейн. Ты тоже.

Приглушенный разговор между Алтоном и моей матерью стих, как только я вошла в столовую. Я с удовольствием наблюдала, как краска поползла от накрахмаленного воротника рубашки Алтона, как волна жара поднималась по его толстой шее до кончиков его ушей. Время сменило его когда-то светлые волосы на белые. Я подавила улыбку, контраст покраснения кожи и белизна волос забавляла меня. С веной на лбу, привлекающей внимание, и сжатыми челюстями, он отодвинул свой стул. Когда он уже собирался встать, моя мать взяла его за руку и повернулась ко мне. Жуткое спокойствие ее голоса угрожали перенести меня в прошлое.

Потом я увидела бокал с красным вином Каберне, и дала себе разрешение на улыбку. В детстве я никогда не понимала глубину «самолечения» моей матери. Белое вино в течение дня и красное в ночное время: поместью Монтегю не нужны часы. Мы могли определять время по цвету напитка в стакане моей матери. Время от времени использовались другие названия: мимоза или сангрия. Это всё было одно и то же. Аделаида Фицджеральд прожила свою жизнь в блаженном состоянии покоя, потому что без него ей пришлось бы столкнуться с ужасной реальностью. Она не была достаточно сильна, чтобы сделать это десять лет назад. И она, черт подери, точно не была достаточно сильна сегодня.

В отличие от меня.

— Александрия, дорогая… — её речь всегда внятная. — Ты не нашла платьев, которые я купила для тебя?

— Нашла. Спасибо. — Заранее подготовленные слова не были полностью неискренними. Платье, которое Джейн показала мне, было милым — для подростка. — Уже поздно, и мне нужно было ответить на несколько текстовых сообщений. Я знаю, как вы любите есть ровно в семь. Видя, что вы задержали ужин для меня, я не хотела, чтоб вы ждали еще больше.

Часть про сообщения тоже не была ложью. Я просто пока еще не ответила на них. Я не была уверена, как хочу ответить Челси. Я написала ей, чтобы дать знать, что я приземлилась. Это было сделано в ответ на «Как ты держишься?», что оставило меня без слов. Так как я обладала степенью в английском языке, слова должны быть моей сильной стороной.

— Ну, сегодня только мы, — рассуждала она. — Завтра будет по-другому.

Вилка, которую я только что подняла, отяжелела. Моя рука опустилась на скатерть, и я раздраженно вздохнула.

— Завтра? Мама, я не могу остаться. У меня есть дела, которые нужно сделать. У меня есть жизнь.

— Ты остаешься до нашей встречи в понедельник, — ответил Алтон.

— Какой встречи?

Губы мамы сжались в неодобрительную прямую линию.

— Давайте не будем вникать во все это. Прежде чем нам придется об этом беспокоиться у нас впереди весь уик-энд.

— О чём «этом»? — снова спросила я.

Из кухни вышла молодая женщина с кувшином воды. Ее присутствие оставило мой вопрос плавать в воздухе без ответа.

— Воды, мисс? — спросила она.

— Да. И еще я бы хотела бокал каберне.

Её глаза расширились, и она повернулась к Алтону. Почти незаметно он кивнул.

Мудак. Если они планируют держать меня в ловушке в этом доме в течение трех полных дней, потребуется больше, чем мятное мороженое с шоколадной крошкой, чтобы мне справиться.

— Оставь бутылку, — сказала я, когда она наполнила мой бокал.

Мое горло сжалось, когда я отпила вязкую жидкость. Несомненно, вино из винного погреба Монтегю было дороже, чем то, что я покупала в продуктовом. Я смаковала сухой привкус кедра.

Когда у меня будет контроль над моим целевым фондом, я хотела бы тратить больше денег на вино. Вкус, которым я наслаждалась, напомнил мне, что это будут не зря потраченные деньги. Пока я вдыхала тонкий аромат, мое свежее воспоминание вернулось и наполнило меня теплом.

Я бы предпочла пить вино в «Дель Мар» с ним, чем сидеть в этой душной столовой.

— Я не уверен, что одобряю то, как ты изменилась со времен в школе.

Слова Алтона были такими же сухими, как и вино.

Поднимая брови, я наклонила голову.

— Я не уверена, что одобряю то, что здесь всё по-прежнему.

— Пожалуйста, — начала мама. — Александрия, я очень рада, что ты дома, даже если на несколько дней. Вы хотя бы сделать попытку поладить… — Она сделала большой глоток из бокала и посмотрела на бутылку. — …для меня?

Алтон налил ей еще один бокал. Я вздохнула и начала есть свой салат. Мы еще не дошли до главного блюда, как я вспомнила нашу следовавшую ранее беседу.

— Что будет завтра вечером?

Глаза моей матери озарились жизнью.

— Ну, так как тебя давно не было дома, и мы должны отпраздновать твой выпускной, я пригласила нескольких друзей.