Я положила голову ему на грудь.
— Не слишком ли рано? Вчера ты спала до… десяти?
Мои щеки покрылись румянцем.
— Думаю, это потому что ты затрахал меня до полуобморока той ночью.
— Да?
Нокс перевернул меня на спину, руками уперся над моими плечами, грудь к груди.
— Не означает ли это, что я плохо трахнул тебя этой ночью?
Я попала в плен светло-голубых глаз. Рассвет еще только брезжил на горизонте, но в его взгляде был виден намёк на угрозу, которая скрутила мои внутренности. Он проделал прекрасную работу, проверяя мои пределы. Я до сих пор не знаю, где они были — только не с ним. Это не значит, что я никогда не фантазировала о том, что предлагал Нокс. Это значило, что когда он это предлагал, не важно что, я соглашалась проверить свои пределы, для него и для себя лично. Я видела блаженство, какое он испытывал при этом, и знала какое блаженство он может мне обеспечить. Каждое предложение Нокс сделал настолько же сексуальным, насколько и комфортным.
Даже если с воском это было не так, Нокс убедил меня в обратном.
Я замотала головой.
— Нет, ты проделал прекрасную работу. Просто…
Подушечкой большого пальца он нежно погладил мою щеку, и его брови нахмурились.
— Чарли́, почему ты плачешь? Неужели я…?
Я сглотнула и покачала головой. Не хочу, чтобы Нокс думал, что сделал что-то неправильно. Я также не хотела признавать, насколько сильно я к нему привязалась, или что мне не хочется, чтобы наше время вместе заканчивалось.
— Не хочу просыпаться. Если продолжу спать, завтра никогда не наступит.
Его губы нежно прикоснулись к моим. Поцелуй был задуман как ласковый, но я не хотела этого. Я хотела больше, нуждалась в большем. Я запуталась пальцами в темных волосах Нокса и притянула его ближе. Вкус его губ и его языка, как он боролся с моим, были катализатором для моего желания. Отсутствие дыхания больше не имело значения, моя спина выгнулась, и я ткнулась каменными сосками в его твердую грудь.
Мы не спешили. Казалось, мы потерялись друг в друге навечно. Все было абсолютно иначе, чем в первый раз или же все последующие разы. Нокс сказал, что занимался со мной любовью в ту ночь, когда привёз меня обратно в «Дель-Мар «после «101», но это было нечто большее. Каждое движение рук, языка, и тела было неторопливым. Он играл со мной, как музыкант-виртуоз играет на ценном инструменте.
