Милаши, вкладывающая всё своё старание в учебу и уже привыкшая, что этого ей хватало, осталась в зале, пока не музыканты не ушли со своего балкона, пока слуга не затушил свечи. И заплакала. Через час, успокоившаяся девочка, как обычно тихо и стараясь никому не попасться на глаза, пробралась в свою комнату. В комнате Милаши ждал сюрприз — Мирк ответственно подошел к подготовке к балу — на кровати лежало бальное платье, туфли и остальные мелочи. К подарку была приложена записка “Постарайся. Уверен, ты будешь лучшей”
На следующий день Милаши сразу после занятия по этикету, даже не пообедав, отправилась в зал, в котором проходили занятия по танцам, но ей не повезло. В зале уже были старшие ребята, поэтому Милаши побрела по дворцу куда глаза глядят. Мирк с самого утра занят при Императоре, поэтому не получится сейчас спросить совета. В сторону жилых комнат идти тоже не хотелось, учителя занимаются тоже в своих рабочих кабинетах в покоях. И для того, чтобы учиться танцевать, нужно достаточно много свободного места, поэтому попавшиеся открытые буфетная и несколько заставленных столиками и креслами комнат так и остались пустыми. Сама не заметив как, девочка добрела до парадной лестницы, которая была полна людей.
Милаши свернула в боковой коридор и вскоре ей улыбнулась удача — она набрела на открытый пустой зал, в котором, похоже, собрались сменить мебель. На полу, особенно вдоль стен, виднелся чуть заметный след от ножек шкафов и ковров, но пыль из углов уже вымели. В замерзшие окна били лучи яркого морозного солнца, раздался звон полуденного колокола. Девочка прикрыла дверь и…
Милаши представила, что рядом есть партнёр, и начала считать и топать, стараясь воспроизвести ровный ритм.
— Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.
Шаг, шаг, поклон, шаг, шаг, поворот. Снова и снова, без паузы, стараясь подражать грации и плавности дворянок. Но даже без зеркала или наставника, она чувствовала, что у неё не получается. Но всё равно повторяла и повторяла, сбивалась, спотыкалась и повторяла.
— У тебя получилось бы лучше, если бы ты танцевала с кем-то, — раздалось со стороны двери.
— Ой, — от неожиданности Милаши растеряла с таким трудом заученные правила и пропустила все положенные по этикету приветствия, споткнулась о подол и упала.
Да и было от чего растеряться. В комнату тихо вошел мальчик лет тринадцати, роскошно одетый, с вышитым слева на жилете гербом, и очень спокойный. Незнакомец по-доброму улыбался, разглядывая малышку, он протянул ей руку и помог подняться.
— Со мной все отказываются танцевать, — Милаши осторожно посмотрела снизу вверх.
— Тогда я приглашаю вас, керри, — гость ещё раз очаровательно улыбнулся и в полупоклоне протянул руку. Ему пришлось наклониться ниже, чем положено по этикету, все же девочка была в полтора раза ниже его.
И мальчик легко повел её в танце. Ему не нужно было мучительно отсчитывать ритм, он его чувствовал, уверено шагая, делая паузы и развороты. Они по несколько раз повторили каждый из трёх первых танцев. Когда Милаши ошибалась, он поправлял, не говоря ничего обидного, в отличие от остальных.
Через два часа, когда в комнате начало смеркаться, неожиданный кавалер спохватился что увлёкся, извинился, попрощался и быстрыми шагами ушел. А Милаши спохватилась, что не поблагодарила и даже не спросила имя партнёра. Единственное, что запомнила девочка — это вышитый на груди герб — корона из скал на закатном фоне с желтой полосой по верху.
Но всё равно, девочка приобрела уверенность, которой раньше не чувствовала, успокоилась и её движения стали более плавными. Танцевать оказалось не так сложно, как поначалу, но Милаши всё равно продолжила тренироваться.
Время пролетело стремительно — до нового года осталось два дня, а значит настал черед традиционного Детского Бала. Приглашенные начали собираться в Столице заранее — чьи-то родители останавливались в своих столичных домах, кто-то в гостиницах, а многие селились в гостевом крыле дворца. И сейчас, как только стемнело, родители приводили детей в бальный зал, в котором уже горели свечи, а на столиках возле колонн и стен стояли вазочки с фруктами.
Взрослые, кто не оставался смотреть за приличием, улыбались, вспоминая свои балы, и уходили, а дети от шести лет и до совершеннолетия, волновались, ожидая начала, знакомились и сбивались в кучки. Здесь, в этом зале, на несколько часов воцарится дух непринужденной свободы, позволяющей закрывать глаза на многие условности этикета. И дети вовсю пользовались правом разговаривать друг с другом не присматриваясь к лентам на гербах, а старшие ещё и пользовались возможностью посмотреть на тех, кто может стать их будущим супругом или супругой, поговорить с ними.
