Но только что я чувствовала именно ревность. Жгучую, как перец, и абсолютно бессмысленную — потому что Ромка мне, мягко говоря, не принадлежит. Мы оба несвободны. Да я ни разу и не обнимала его по-настоящему крепко, не говоря уже про поцелуи, и вдруг меня накрыло ревностью. Может, я сошла с ума?
— О чём задумалась? — спросил Ромка, заходя в редакцию. Закрыл дверь и прошёл дальше, к своему столу, а я зачем-то пошла за ним. Посмотрела на пустое место Семёна, и Ромка тоже кинул туда взгляд, сказав: — Сеня писал мне с утра — он в аварию попал. Ничего серьёзного, но пока дождётся гаишников, пока оформит — где-то к двенадцати, короче, будет. Шеф вроде в курсе.
— Ясно, — пробормотала я, поднося кружку к губам и напрочь забыв о том, что только что залила пакетик кипятком из кулера.
— Осторожнее! — воскликнул Ромка, но было поздно. Я сделала глоток — и тут же выплюнула всё обратно в кружку, высунув язык, как глупая собака.
— Шьорт, — выругалась, не втягивая язык, а Ромка уже вкладывал в мою руку свой стакан с водой.
— На, выпей, полегчает. Как тебя угораздило, Надь? Настолько задумалась? О чём интересно.
Я благодарно приложилась к прохладной воде, сделала несколько глотков и решила: а почему бы и нет? Ромка ведь признался, почему бы и мне не признаться?
— О тебе.
Я даже не сказала это — скорее выдохнула.
Он, кажется, не ожидал. Посмотрел сначала растерянно, а затем…
Что-то вспыхнуло во взгляде. Что-то жаркое, дикое и нетерпеливое, вызвав у меня внутреннюю дрожь. И как тогда, во время нашего разговора внизу, в кафе на первом этаже, я увязла в Ромкином взгляде, не в силах отвернуться и даже просто пошевелиться.
Он отобрал у меня стакан, поставил на свой стол с громким стуком, а потом сделал шаг вперёд, положил ладонь мне на талию, привлёк к себе и…
Когда двадцать с лишним лет целуешься с одним человеком, привыкаешь ко всему — к запаху, твёрдости губ, к знакомым движениям. Ты знаешь всё наизусть, и именно это возбуждает — то, что ты знаешь. Знакомое. По крайней мере у меня так. Но возбуждение от этого мягкое, постепенное — и тоже знакомое. Не новое.
Сейчас же, когда я ощутила совсем другое тело, вжимающее меня в себя, совсем другие губы, целующие иначе, совсем иной запах — точнее, это был запах Ромки, который всегда мне нравился, — возбуждение было резким и острым, как удар молнии. Я превратилась в оголённый нерв, в живую эмоцию, в волну страсти — и с каждой прошедшей секундой ощущала, как удовольствие лишь нарастает, и сердце бьётся чаще, и губы колет, а внизу живота вообще будто ураган рождается, закручиваясь в спирали.
Это было что-то невероятное. Что-то первобытное. Жадное.
И абсолютно неправильное.
Ромка опомнился первым, оторвавшись от меня с полустоном. Причём оторвался он весь — даже объятия разомкнул и отошёл на шаг назад, зажмурившись.
— Надя, я… — вздохнул, открыл глаза и посмотрел на меня виновато. — Прости.
— Если ты скажешь: «Я не хотел», я тебя стукну, — попыталась пошутить я, но получилось невесело. Меня до сих пор потряхивало от желания, и безумно хотелось продолжения.
— В том-то и дело, что я хотел, и давно. — Голос Ромки был хриплым и звучал надтреснуто. — Но я не имею права. Я и так по уши в дерьме, не хватает ещё тебя в это впутывать.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, чувствуя, как сердце вновь взволнованно заходится. Ну же, Ромка, скажи что-то определённое хотя бы сейчас! — Ты… У тебя тоже проблемы в браке?
— Надя, у меня проблемы давно, — он болезненно поморщился. — Но я не хочу обсуждать это с тобой. Не только потому что считаю обсуждение семейных проблем неправильным, но и потому что подобное может повлиять на тебя саму.
— В каком смысле — повлиять?
— В самом прямом! — Ромка начинал горячиться. Мне даже показалось, что его внутренне трясёт, как, впрочем, и меня. — Одно дело, если мы сойдёмся после твоего и моего развода, и совсем другое — если я сейчас начну рассказывать тебе про себя, ты преисполнишься жалостью и решишь развестись с мужем под влиянием моей истории.
— А это возможно? — я вытаращила глаза.
— Вполне. Надя… Если ты примешь решение закончить свой брак, это не должно быть из-за меня, понимаешь?
— Не очень, если честно… — пробормотала я, но что-то в голове у меня уже начало шевелиться. Я чувствовала, что согласна с Ромкой — но не понимала в чём.
— Ну смотри. У тебя проблемы с мужем. Если я сейчас вмешаюсь в твою семейную ситуацию — я стану участником этих проблем, и уйдёшь ты не от мужа, а ко мне. Это неправильно и неуважительно по отношению к человеку, с которым ты прожила столько лет и воспитала двоих детей. То же самое и с моей стороны. При всей сложности моего отношения к жене, я бы не хотел, чтобы она думала, что наш брак развалился из-за другой женщины. Поэтому сначала надо развестись, закончить старые отношения, а уж потом начинать новые.
Вот теперь я поняла.
— Да, ты прав, — ответила я, медленно кивнув. И не смогла не поинтересоваться: — А ты?.. Я правильно поняла?..
— Думаю, ты всё поняла как надо, — вздохнул Ромка и негромко добавил: — Да. Я развожусь.
