– Хорошо-то хорошо, но вспомни, как туда ездить далеко и неудобно. Либо на перекладных до Ташары, а потом лодочная переправа. Либо на машине через Колывань, не по всякой погоде проедешь. Потому заезжали на месяц в отпуск, как настоящие дачники, отдыхали да этюды рисовали.
– Да, мамы наши много рисовали, а мы купались в это время. Речушка была мелкая, бережок песчаный. Что с вашим домом стало?
– Так разорили, что впору на дрова продать. От крыши одни балки стоят, печь разворочена, пол и потолок разобраны, от мебели ни одной целой дощечки. Шкаф, диван, стол письменный – старье, конечно, но ещё могло послужить, если бы кто купил дом. Люди не сразу заметили. Он стоял на отшибе, соседние дома давно побросали, потом еще ложок с черемухами. Только ближе к центру деревни люди живут. Они, как увидели, что с домом сделали, стали бояться, что там шайка орудует. Хотят, чтобы полиция нашла вандалов, им потребовалось моё заявление.
– Тётя Лида сильно расстроилась?
– Меньше, чем я думал. Ей в деревне скучно стало без подруги, когда вы стали лето проводить в Ордынке.
– Но мама каждое год в июле ездила к ней на чернику.
– Да, раз в году, дня на 3-4. Вот я и купил новую дачу, мама привыкла, и всё её устраивает: огородик, цветы, яблонька. Домик небольшой, но ей хватает. И хоть летний, но с мая по октябрь жить можно с обогревателем. И соседка там есть знакомая – с её работы женщина. Мне ездить навещать удобно. И маршрутка ходит, недалеко есть остановка на Мочищенском шоссе. Туда и «скорую» можно вызвать, и такси заказать. Нет, судя по всему, мама и думать забыла про старую дачу.
– Надо же, как совпало! И у меня…
– Да, уж совпало: у тебя травма, ресторан – в щепки, а теперь дача разорена. Извини, я в город въезжаю. Пока!
Встреча получилась не совсем деловая, вернее, вовсе не деловая. Ника решительно отговорила Ксюшу сопровождать её на очередной врачебный осмотр, сказала, что хочет Полину навестить, подбодрить. Ксюша согласилась и даже собрала ей свежих огурчиков. Долго болтать с Полиной Ника не собиралась, поздоровалась, отдала гостинцы. Выслушала комплимент: «Ну, Ника, ты выглядишь шикарно, хоть сейчас под венец! А я торчу тут, чучело чучелом». У Полины мигом слезы навернулись. Нике пришлось хоть немного утешить девушку: «И ты поправишься, и все у тебя будет хорошо!»
В кафе в это ранний час не было никаких посетителей. Персонал кафе в количестве двух человек был занят на кухне. Ника, взяв стакан сока, сидела на открытой веранде в укромном углу, образованном забором и глухой стеной соседнего магазина. Искусственные лианы с зелеными листьями увивали веранду, а в горшочках цвели настоящие красные цветочки.
– Здравствуй, дорогая Ника, – Кирилл походкой киногероя прошел к столику и с ходу вручил Нике ключи и два апельсина. – Я опоздал? Или ты пришла раньше? Терпеть не могу опаздывать.
– Я раньше освободилась. Посидела спокойно в тишине, подумала.
– И какие мысли посетили эту прелестную головку?
– Кирилл, брось меня обольщать. У меня к тебе серьезный разговор.
– Разговор касается Димы, моего сына. Не так ли?
– Это – мой сын по документам. И ты никакого отношения к этому ребёнку не имеешь.
– Все эти годы я не знал, что у меня есть сын. Это как-то меня оправдывает?
– Не лги мне! Соня перед отъездом рассказала тебе о своей беременности. У меня плохо с памятью, но я вспомнила наш разговор с сестрой. И даже могу сказать, как ты отреагировал: посоветовал ей сделать аборт. У тебя нет никаких прав на этого ребёнка, который родился вопреки твоему желанию. Ты не интересовался им целых 12 лет, не принимал никакого участия в его воспитании. Зачем он тебе? Вы чужие друг другу! Я прошу тебя оставить нас в покое. Уезжай, и живи в своё удовольствие, как жил до этого дня.
– А Соня не описала тебе нашу самую последнюю встречу?
– Какую встречу? Я не помню.
– Когда я осознал, что у меня появится ребенок, то принял решение: он будет присутствовать в моей жизни. Как ни пытался, я не мог встретиться с Соней перед отъездом, не мог поговорить. Она избегала меня, не отвечала на телефонные звонки. И вдруг пришла на перрон, к поезду, когда я уезжал. Соня сказала, что никакого ребёнка нет, она выдумала беременность, чтобы удержать меня здесь, возле неё. И чем я должен был интересоваться эти 12 лет?
– Я не знала…
– А ты не догадывалась об истинной причине моего отъезда? Почему я решил бросить налаженную жизнь и уехать никуда, в чужой город?
Ника открыла рот, чтобы сказать: «Ради карьеры». Но нежный взгляд больших выразительных глаз Кирилла её словно гипнотизировал, слова не шли с языка, в горле пересохло, сердце бешено застучало по ребрам.