– Да, конечно, поеду. Я же должен понять, с чем мне теперь нужно иметь дело. Да и к тому же… вересковые поля.
Вересковые поля даже такого отдалённого графства были куда привлекательнее скучного текстильного дела.
– Какие вересковые поля, господин Рикон, одумайтесь! Это очень далеко, как же вы… я уже стара для таких путешествий.
– Ты же не думаешь, что я поеду принимать дела с нянькой, – возмутился Рикон и сразу же нахохлился. Казалось, у него даже длинные, уложенные волосы встали дыбом от такого предположения.
– А вот тут уж извините, господин Рикон! – удивительно бодро для своего возраста отчеканила Нелли. – Мне уж скоро помирать, как я на том свете пред вашим батюшкой встану? Вдруг что с вами случится в этом дальнем поместье?! Кто будет готовить и следить за всем?
– А там что, нет слуг? – искренне удивившись спросил восемнадцатилетний лорд. Нелли внимательно на него посмотрела и мгновенно остыла. Помотав головой куда-то в потолок так, что на чепце её заволновались кружева, нянька ушла давать распоряжения о поездке и о том, что нужно уложить в сундуки молодого хозяина.
Сколько бы она ни надеялась, Рикон от своей идеи не отступился. То, что у отца было столько секретов, его неприятного укололо. А ведь это он всегда говорил, что они должны доверять друг другу. От сына Эдгар требовал полного отчета даже за мысли, творчество, и текст ежедневной утренней молитвы, а сам… А сам умер, оставив после себя боль, смешанную с недоумением. Рикон наклонился над тазом, плеснул в лицо водой, чтобы умыться перед сном, и услышал, как о жестяную посудину стукнулся его кулон. Небольшой каменный черный клык с инициалами – еще один из отцовских секретов. Рикон взял его в ладонь и посмотрел по-новому, потому что уже лет десять как этот клык его не интересовал. С какого-то возраста отец перестал насильно проверять его наличие, наверное, верил в сыновье благоразумие. Кроме той страшной минуты перед смертью. Он абсолютно точно хотел проверить этот клык, будто Рикон снова пятилетний. Ерунда какая-то. Рикон еще раз плеснул в себя водой и прижал к лицу белоснежное, жесткое полотенце. Теперь ему ничего другого не оставалось, кроме как разгадать все эти загадки ради самого себя и ради незапятнаной памяти отца. Иначе – Рикон чувствовал – ему будет трудно поминать его добрым словом.
Как бы Нелли ни упиралась, как бы ни оттягивала этот момент, как бы ни пыталась уговорить молодого лорда подумать еще раз и отвлечься на литературный клуб, Рикон был непреклонен. Через три недели многочисленные сундуки погрузили на экипаж, Нелли, Рикон, его личный камердинер и еще несколько слугпопрощались с оставшимися, и уехали.
Родной город давно остался позади. В небольшое оконце виднелась только однообразная пыльная дорога, взгляду зацепиться не за что. Экипаж мерно покачивался, лорда слегка мутило и клонило в сон. Рикон прикрыл глаза, надеясь, что в дороге удастся подремать, и откинулся на мягкий подголовник. Карандаш в его руке несколько раз стукнулся о лист раскрытой записной книжки и замер.
***
Рэд не смог себе отказать в радости понаблюдать, как двое неудачников к полуночи вернулись за ним. Но у обрыва увидели лишь верёвку с петлёй на конце, ночь скрыла его шмотки на камнях. Юркой куницей Рэд пробежался у них меж ног, заставив рухнуть на каменистую дорогу сначала одного, потом второго. Они так орали и ругались, что перепугали всех птиц в лесу. Идиоты.
Очень довольный собой, Рэд повертел круглой башкой из стороны в сторону, принюхался и почувствовал в воздухе едва сохранившийся запах женщины и трав, смешанный с запахом земли. Травно-пряный след Агнессы уходил в лес, и по тонкой, петляющей дорожке к ближайшему городу. Надо её проучить и вернуть себе честно награбленное.
В городе с первыми петухами начался выходной базарный день. Открывались лавки, переругивались торговцы. Агнесса, конечно, торговать не стала бы, а вот улизнуть с каким-нибудь обозом могла, и ищи её потом по всему графству, наглую, злую, бесстыжую дамочку… с потрясающими черными кудрявыми волосами и пронзительными черными глазами. Её кудряшки подскакивали каждый раз, когда она злобно вскидывалась на него, и Рэд не мог остановиться – бесил Агнессу снова и снова. Сколько раз за их короткое знакомство она яростно на него прыгнула? Достаточно для того, чтобы он как дурак теперь ходил по площади и вглядывался в каждую юбку. И всё это ради свёртка с неведомым порошком?
