Предчувствие беды полностью

Потом, исследователи, которые напишут про эту встречу, скажут, что на этой встрече Брежнев дал Тараки санкцию на убийство Амина. Воистину, горе побежденным! Ложь, изливаемая на Советский союз, и на его руководство не имеет ни начала, ни конца, и чем она чудовищнее – тем больше находится людей, желающих ей поверить. До сих пор, например в англоязычной прессе советское присутствие в Афганистане Конечно же, Брежнев не только не дал санкцию на осуществление политического убийства но и прямо намекнул Тараки, что об организованном им покушении на Амина советская сторона знает, и относится к такому решению афганских внутрипартийных дел резко отрицательно. Тараки дали понять, что линия на дальнейший раскол в партии не только губительна для партии и государства, но и может привести к охлаждению отношений с Советским Союзом, на сокращение размеров советской помощи революции. Однако, предотвратить назревающую трагедию такими мерами было уже невозможно.

Было слишком поздно.

* Рафик – товарищ по-афгански и по-арабски

** В партийных документах часто встречается, что председателя КГБ СССР и руководителя ПГУ КГБ СССР именуют не настоящими фамилиями, а псевдонимами. Псевдоним Андропова часто был "Иванов".

Кабул

11 сентября 1979 года

Шансы умереть в постели равны нулю…

Это выражение употребил в семьдесят девятом – проклятом семьдесят девятом, посланник США в Афганистане Элиот в записке в Госдепартамент США по случаю "избрания" нового лидера – Хафизуллы Амина. Слова оказались пророческими – Хафизулле не дали умереть в постели. Он умрет в этом же году от осколков гранаты, которую бросит в комнату один из офицеров группы Зенит, штурмовавшей дворец Тадж-Бек. Да и мало кто из афганских лидеров двадцатого века умрет своей смертью – изрешеченный пулями умрет Дауд, задушат подушкой Тараки, осколками гранаты сразит Амина, в петле из обрывка ржавого троса мрет Наджибулла, приведя в действие спрятанный в видеокамере заряд пластида, смертник взорвет Масуда. Разве что Кармаль – он умрет в девяносто шестом в Москве. Да еще живы король Захир-шах – его родной брат отстранил его от власти в семьдесят втором, да Раббани, исламский богослов-педофил*, бежпавший из Кабула, когда к нему подступали орды Талибана. Но и насчет них не стоит загадывать. Пламя войны, разожженное тридцать лет назад, раздутое из тлеющих угольков полыхает до сих пор и ни один афганец, встающий утром на намаз под переливы напевов азанчи, чтобы возблагодарить Аллаха за новый день не знает, будет ли он жив к вечеру, чтобы воздать хвалу Аллаху за день прожитый.

А начиналось все тогда, одиннадцатого сентября – эту дату стоило бы знать задолго до двух тысяч первого года.

В этот день, вторник, одиннадцатое сентября одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года должны были произойти события, которые могли изменить весь ход дальнейшей истории Афганистана, а возможно и не только его. В этот день две группы сторонников – Тараки и Амина должны были осуществить покушения на них двоих – оба покушения были запланированы на момент возвращения генерального секретаря из поездки на Кубу. Ни одно из покушений не увенчалось успехом…

Так гласит история. Но в истории, как известно, много лжи, и вся она может быть сведена только к одному кличу-лозунгу.

Горе побежденным…

Встречать Таки в аэропорту должны были все министры – члены Политбюро. Эту традицию переняли-подсмотрели в Советском союзе, как и многое другое. Все должны были быть там – Амин, Сарвари, Ватанджар, Гулябзой, Мардурьяр. Все – и каждый рассчитывал, что их противника там не будет. Потому что он будет мертв.