Олав настаивал, что надо срочно сооружать шатер, загонять туда студентусов и брать с населения деньги за вход. Потому что такого цирка в этих местах давно не было. Студентусы, то проверяя дородную тетку на наличие проклятья, попутно умудрялись призвать дух одного из ее мужей, и этот несчастный летал по ярмарке, уверяя, что жена у него не очень хорошая женщина, потому что гулящая. То сооружая простенький амулет, защиту от воров и сигнализацию, создавали нечто сильное и отпугивающее все живое, начиная от лошадей и заканчивая комарами. А уж когда подслеповатый дедок попросил их помочь ему найти потерянный ключ от амбара и за это дело взялся Денька, никто даже не удивился, что попутно нашелся клад, зарытый на огороде прадедом этого дедка. Прадед, конечно, был разбойником, но клад отбирать никто не стал, а Денька стал самым популярным человеком в крепости. У него просили искать все, начиная с ложки, заброшенной ребенком в кусты, и заканчивая исподним, которое пару дней назад куда-то делось с веревки. Правда, кладов Денька больше так и не нашел. Зато натренировался на полгода вперед и заявил, что будет писать диплом о соответствии затраченных усилий на поиск тому, что в итоге было найдено.
Попутно со студентусами бедлама добавляли купцы. Одни пытались обмануть селян, привезших остатки прошлогодней пшеницы, решив, что она им больше не пригодится и можно продавать. Другие были биты погранцами как за то, что приставали к чьей-то невесте, так и за то, что под видом хорошего пива продали какую-то мочу. Третьи умудрялись забрести в лес и там потеряться. Зачем им в лес понадобилось, они не признавались. Но все подозревали, что ходили туда добрые мужи за кладами, слухи о которых до них дошли.
Эти слухи вообще были странные. Они взялись неизвестно откуда и утверждали, что вокруг Тамьянки выкопано очень много ям, в которых буквально под открытым небом валяются сокровища невиданной ценности. И никто их не берет, потому что взять их могут только те, кому они предназначены изначально. Вот и ходили купцы попытать счастья. А то вдруг им там сокровища предназначены, а они и не знают.
Олав, когда впервые услышал эту сказочку, собрал погранцов и пообещал кого-то наказать, но, к сожалению, так и не выяснил кого именно. Хотя и не сомневался, что это они под пиво эту сказочку где-то рассказали. По крайней мере, кто-то один из них.
А потом еще более неожиданно, чем началась ярмарка, случилось еще более страшное. В крепость со скрипом приехали старые фургоны. Роан даже обрадовался, решив, что это цирк и что Олав наконец отстанет со своим шатром. Но из фургонов полезли вовсе не глотатели огня и канатоходцы с дрессированными собаками. Оттуда стали выпархивать нежные создания, сотрясать декольте, сверкать ножками и обещать экзотические танцы всего лишь за три медяка.
Нет, шатер эти дивные создания установили. Точнее его установили здоровенные, страшные на морды мужики, которые постом замерли у входа, чтобы никто бесплатно не прошел. Но вот спокойствия это цирк не принес. Мало того, что в крепость сбежались женщины с окрестных сел, уверенные, что их мужья в том шатре, а молодые девицы пытались еще и таскать экзотических танцовщиц за волосы, в уверенности, что это поможет отвадить от тех девиц женихов. Так еще и студентусы туда повадились, опять забросив задания и помощь населению. И что странно, не только парни. Девушкам тоже оказалось любопытно. А одна вообще заявила, что такие танцы могут пригодиться в будущем замужестве.
Роан, выслушав жалобы Олава на дочь, которая тоже сочла необходимым побывать в шатре и вынести оттуда какие-то нужные всем девушкам знания, махнул рукой, пообещал уйти в лес, вырыть там землянку и впасть в спячку. Потому что чувствовал, что иначе его в покое не оставят. А воевать с девицами нетяжелого поведения, которые за дополнительную плату не только танцевали, он не собирался. И плевать ему было на то, что никогда раньше подобные девицы в крепости не появлялись. И на неясные подозрения Олава было плевать.
Роану просто хотелось покоя.
Впрочем, как потом оказалось, подозрения вовсе не были беспочвенны.
Третий день ярмарки начался с грандиозного циркового номера в исполнении Хэнэ. Он наконец поднял свой шар, а потом с нечеловеческой ловкостью забрался на него по веревкам, немного там попрыгал, походил туда-сюда и что-то долго высматривал.
Порадовав зрителей этим номером, кикх-хэй спустился, покопался немного в своих многочисленных сумках и стал изображать шамана, раскладывая вокруг тени от шара какие-то амулеты, втыкая в землю крохотные флюгера и флажки на высоких палках, чертя загадочные знаки сначала прямо в пыли, а потом, отчаянно взмахнув руками и куда-то сбегав, на большом куске белого полотна. Присутствующие на представлении женщины даже заспорили о том, скатерть это или все-таки простыня.
