Все были на месте, Федорыч держал голову черного испуганного пса у себя на коленях. Гул стал усиливаться, и весь мир за иллюминаторами погрузился в белую пелену. Шасси оторвались от площадки, тетя Маша «ухнула» и посильнее вцепилась в свою сумку. Вертолет наклонился вперед и начал набирать скорость, как будто скользя по склону горы. Через несколько секунд он заложил правый вираж. Один из оперативников достал из рюкзака фотоаппарат с длиннофокусным объективом и прильнул к стеклу. Вертолет сделал два полных круга над тем местом, где среди камней, грязи и снега виднелось маленькое оранжевое пятнышко. Сергей не мог отвести от него взгляда, он все смотрел туда, вниз, пока вертолет снова не выровнялся, взяв курс на север.
На вершину гавайского вулкана Мауна-Кеа медленно опускался вечер, а внизу под ним клубился бескрайний и неспокойный облачный океан, хотя небо над гигантскими телескопами было абсолютно прозрачным. Это было одно из лучших мест для астрономических наблюдений в субмиллиметровом диапазоне длин волн[21], с которым могло сравниться лишь северное высокогорье Чили. Здесь, на высоте четырех тысяч двухсот метров над уровнем моря располагались одни из самых больших оптических инструментов, когда-либо созданных человеком. Сейчас их купола были еще закрыты – все они ждали наступления ночи. Внимание привлекала одна открытая высокая цилиндрическая башня, со странным инструментом, похожим на поймавший ветер парус. И эта башня медленно поворачивалась на юго-запад.
Внутри исполинского сооружения находилась пятнадцатиметровая параболическая антенна субмиллиметрового телескопа имени Джеймса Кларка Максвелла, введенного в эксплуатацию в далеком 1987 году. Этот уникальный инструмент не был ни оптическим, ни радиотелескопом, хотя больше был схож именно с последним. Для его работы не нужно было темного неба, он мог наблюдать объекты даже днем, включая и само Солнце.
Сверхточную антенну, составленную из двухсот семидесяти шести алюминиевых фрагментов, идеально подогнанных друг к другу, закрывал кожух из прочного гортекса[22], широко использовавшегося в экипировке современных покорителей Эвереста. Собранное антенной электромагнитное излучение направлялось на уникальный детектор, охлаждаемый практически до абсолютного нуля[23]. Это были настоящие космические технологии на Земле.
Сама работа подобного телескопа мало походила на то, что астрономы-наблюдатели привыкли видеть при работе с оптическими или радиотелескопами, – инструментами, которые просто наводятся на свою цель и очень внимательно, медленно, почти незаметно для человеческого глаза следят за объектом наблюдения. С телескопом Максвелла, самым крупным субмиллиметровым телескопом на Земле, все обстояло совсем иначе. Сейчас он наконец-то навел свой гигантский «парус» на комету, и наблюдения начались.
Вторичное зеркало телескопа, установленное в фокусе главной антенны, начало замысловатое движение, меняя свое положение раз в секунду. Немного сдвигаясь, оно передавало на детектор новый кусочек сканируемого космического пространства. Эти движения – лишь часть той работы, которая была все еще заметна глазу наблюдателя. Помимо нее, восемь раз за секунду сверхбыстрые и точные приводы отклоняли это зеркало вбок, для того чтобы оценить интенсивность фона неба. Без этой калибровки невозможно было получить точные научные данные – они просто-напросто утонули бы в шумах. Беспрестанно трудиться нужно было и самой гигантской тарелке высотой с пятиэтажный дом. Каждые десять-двадцать секунд это исполинское сооружение совершало стремительное движение вниз, похожее на клевок, и быстро возвращалось обратно к своей цели. Так сложная техника телескопа оценивала изменение градиента фона неба, что тоже будет скрупулезно учтено при получении конечного научного результата.
Солнце зашло, окрасив облачные волны на западе в красно-оранжевый цвет. На вершину спящего вулкана опустилась ночь – начиналось время оптических телескопов. В черную высь, испещренную мириадами звезд, взметнулись лазерные лучи, зажигая в верхних слоях атмосферы искусственные звезды. Они помогут наземным телескопам устранить искажения, вызываемые нестабильностью земной атмосферы, и в итоге получить сверхдетальные снимки далеких миров. А телескоп имена Джеймса Кларка Максвелла все еще продолжал сканировать комету «Судного дня», как ее уже успели окрестить журналисты.
