Пункт первый моего еще не до конца написанного плана — собрать как можно больше сведений о Баканисе. Пункт второй — провести радиоразведку с целью возможного обнаружения выхода противника в эфир, фиксации рабочих частот его аппаратуры, получения сведений о намерениях и делах. Пункт третий — составить план операции по захвату группы. Пункт четвертый — осуществить этот план. Пункт пятый — продумать последующие шаги. С учетом всех возможных осложнений и реакции других групп датлайцев.
Действовать я начал прямо сейчас. Включил радиокомплекс и настроил его сразу на два дела. Первое — сканирование эфира в строго заданном секторе. Диапазон удаления: двести — двести двадцать километров. Направление: юг и юго-запад. Плюс режим записи всех переговоров с активацией по ключевым словам: «разведка», «Датлай», «Анкивар», «Равитан», «установка», «противник». Плюс любой текст на датлайском языке.
Второе — «просмотр» всех радио — и телепередач новостей с обязательной записью тех, где упоминается каганат. И особенно — Баканис.
Настроив аппаратуру, начал составлять план действий. Все пункты плана имели степень достоверности на уровне «может быть». И только один на уровне «весьма вероятно» — время проведения операции. Ближайшие выходные. В воскресенье я точно свободен, а в субботу — скорее всего. Это уточню завтра.
Остальное надо обдумывать, готовить, составлять. Столь напряженная работа мозга требовала дополнительной подзарядки. Сандвич я давно умял, так что надо готовить еще что-нибудь. И плевать на поздний час и возможность потолстеть. Моему организму, кажется, не страшны никакие переедания. Все сгорает как в топке. Только успевай подбрасывать…
Через час, послушав с десяток радиопередач, проверив данные радиоперехватов, набросав на бумаге приблизительный план действий и умяв под это дело два сандвича, я уже был готов сказать сам себе: «Можно начинать!» Правда, начинать придется только в выходные. Воскресенье — законный выходной. Суббота — вроде свободна, если только Голыбин не попросит что-то сделать. А исчезать до этого нельзя. Пока я привязан к месту.
К управлению я подъехал ровно в восемь утра. Поставил мотоцикл на стоянку, спрятал ключи в карман безрукавки и, недовольно поглядывая на небо, пошел к входу.
Погода подкачала. Небо затянуто облаками, накрапывает дождик, порывы ветра бьют в лицо. От вчерашней жары ничего не осталось. Градусов семнадцать, не больше. Сейчас бы на диване с девочкой лежать, а не наматывать на колеса мотоцикла километры грунтовки и не подставлять под дождь голову…
В холле стояли Петр и Леонид. Увидев меня, дружно взмахнули руками.
— Привет супермену!
— В смысле?
— В прямом. Ты у нас теперь герой. Разгромить бандитов каганата в одиночку! Это не каждому по плечу.
Петр пожал мне руку, пытливо заглянул в глаза.
— Это в деревне учат так воевать? Может, направить вербовщиков туда, пусть поработают?..
— Хватит трепаться! — беззлобно сказал я. — Вы чего здесь делаете? К шефу, что ли, приехали?
— Приехали.
— Так пошли.
— Погодь. Нет его еще. В полвосьмого умотал к коменданту. Поехал людей просить.
— На строительство?
— И на него тоже. А в основном — солдат.
— Еще?
— Вместо. Ночью одну роту из двух приехавших срочно отправили к Антокаю.
Петр недовольно нахмурил брови и добавил:
— Части Южно-югорского анклава атаковали позиции наших войск. Толком ничего не известно, но вроде прорвали фронт и захватили какой-то городок неподалеку от Антокая. Армия спешно перебрасывает туда подкрепления со всех сторон. Из Самака забрали две роты. Одну из гарнизонного батальона, одну — вновь прибывшую.
Я удивленно присвистнул. Дело принимало плохой оборот. Совсем плохой…
На сегодняшний день между Русией и Югорской республикой существовало сразу три образования. Печорское анархическое общество — нечто вроде Гуляйпольской вольницы времен батьки Махно. Там сидели уцелевшие с начала века анархисты. На первый взгляд это несерьезное сообщество тем не менее смогло удержаться на севере континента. С помощью зарубежных спонсоров, конечно.
Независимая республика Пермь — остатки довольно большой армии сторонников социал-демократов, объединившиеся с коммунистами. Эти засели неподалеку от камского водохранилища и не высовывали носа за пределы своих территорий.
И у анархистов, и у социалистов с коммунистами сил на решительные действия не хватало. И они мало тревожили больших соседей. Впрочем, и у соседей не было возможности покончить с врагами. Дело шло к тому, что лет через пять — семь оба образования добровольно сложат оружие.
Другое дело — Южно-югорский анклав. Его владения занимали довольно значительные территории, опираясь одним концом на южную часть Югорского Камня (Урала), а вторым почти доставая Карганату — местный вариант Караганды.
Анклав — не анархисты и не социал-демократы. Здесь собрались профессиональные военные из тех, кто в свое время не сумел взойти на армейский олимп но причине отсутствия связей и мохнатых лап. Финансисты, экономисты, инженеры, ученые — те, кто не смог реализовать свой потенциал, но очень желали попробовать силы в крупном деле.
