Под взглядом монстра секретарша медленно потянула руку к селектору. На ее лице отражались безмерное удивление и страх. Явно действовала не по своей воле.
– Ты не слышишь, идиот?!
Рука Мартина легла на плечо монстра, чуть толкнула, разворачивая тело к себе. Плечо неожиданно быстро уступило, и рука, практически не встретив сопротивления, прошла дальше. Мартин слегка потерял равновесие. Молниеносного движения монстра он уже не заметил.
Крупное тело вмазалось в стену с такой скоростью, что отлетело обратно. От удара спиной и затылком телохранитель потерял сознание. Из носа потекла кровь, пятная безупречно чистый паркет пола.
Посетители повскакивали со своих мест и смотрели на монстра круглыми от удивления и испуга глазами. Никто не ожидал такого развития событий. Секретарша и вовсе застыла, не донеся пальца до кнопки вызова на селекторе.
Монстр развернулся, подошел к дверям, потянул ручку двери…
– Извините, господа, за эксцесс! С ним ничего страшного не произошло! – вежливо сказал я. – Это просто потеря сознания…
Монстр моментального уступил место мне, не проявив желания владеть телом дальше. Свое дело он сделал. И сделал аккуратно. Толкнул телохранителя в грудь. Но с такой скоростью и силой, что отбросил Мартина на три шага. Мощь у монстра была нечеловеческой…
Саврин был у себя. Сидел в роскошном, обитом коричневой кожей кресле с высокой спинкой вполоборота к столу и говорил по телефону, глядя в окно. Кабинет его вполне соответствовал министерскому статусу владельца.
Впечатляющие размеры, огромные окна почти от самого пола до потолка. Узорный паркет на полу. Два стола, образующие букву «Т». На большом – три телефона, бюро, подставка для письменных принадлежностей, стопка бумаги, две записные книжки. Поднос с графином и бокалом, у стены – небольшой диван, низкий столик и кресло. За спиной хозяина кабинета флаг Русинии. В углу огромный сейф. Рядом еще дверь, видимо, в комнату отдыха. Под потолком прямоугольник кондиционера. У входа большой телевизор на длинных ножках. Все условия для плодотворной работы на благо родины…
Когда стукнула входная дверь, министр повернул голову и увидел меня. Замер, соображая, как я мог пройти сюда. Потом ответил собеседнику:
– …Эти данные надо показывать во вторую очередь. Следом за сводками с мест. Тогда они будут выглядеть более впечатляюще и подкрепят собой сводки… Да, именно. Извини, Тимофей Ильич, у меня тут дело… Я потом перезвоню…
Через секунду он положил трубку и повернулся вместе с креслом ко мне.
Я подошел к столу, сел на стул и взглянул в глаза «тестя».
– Что с Мартином? – спросил министр.
– Жив. И второй парень тоже. Я не убийца, как вы представляли меня, и не псих.
– Зачем ты пришел?
– Разве редактор не сказал? Я ищу Милену. Знаю, что она была ранена и что вы вывезли ее сюда.
– Вывез.
– Где она сейчас?
Саврин глянул на часы, стоящие перед ним. Наверное, прикидывал, сколько понадобится времени охране и полиции, чтобы прибыть сюда. Да нет, не наверное, а точно так думал. Я видел это. Как и в прошлый раз. Может быть, мне следовало сделать еще одно усилие и просто высмотреть в его голове точное местонахождение Милены? Но я не знал, как это сделать.
Между тем Саврин скрестил пальцы и положил руки на стол.
– Зачем это тебе?
– Я хочу ее видеть! Я хочу знать, что с ней, в каком она состоянии.
– Что же ты раньше не хотел? Что же ты пропадал три недели неведомо где и только сейчас заявился сюда требовать ответа?!
– Не мог я раньше. Потому и приехал сейчас. Где она?
Мой голос начинал звенеть, что было очень нехорошо.
Но еще более нехорошо было то, что я ощутил внутри шевеление зверя. Хотя нет, это не зверь. Это я сам в личине монстра. Сейчас личина была готова выйти наружу и показать себя во всей красе. Чего допускать никак нельзя. Министр не должен пострадать ни при каких обстоятельствах. Саврин помрачнел. Лицо, и без того суровое, стало темнее тучи. Скулы вздулись, глаза смотрели с неприязнью. Подбородок закаменел. Скрещенные пальцы покраснели.
– Это моя дочь! Моя кровь! И я не позволю, чтобы всякие там портили ей жизнь своим присутствием. Хватит! Она уже хлебнула с тобой. Пусть живет спокойно!
– Хлебнула? – Мой голос вдруг стал спокоен и тих. – Спокойно? Что вы себе навыдумывали о нас? Что я держал ее при себе собачонкой? Или что заставлял жить вместе? С чего вы взяли, что нам было плохо? В конце концов, куда вы лезете? За дочь боитесь? А когда она жила на пороховой бочке, не боялись? Когда она шастала по окраинам Самака, рискуя влететь в переделку, спали спокойно?
Я держал себя в руках, но голос все равно начал уходить на низкие тона. Еще немного, и он взревет инфразвуком, и министр на себе ощутит истинный голос монстра.
– Милена давно взрослый и самостоятельный человек. И не вам решать, как и с кем ей быть. Или вы решили всю жизнь продержать ее возле себя в качестве собачонки?!
Этого он не вынес. Вскочил, яростно дыша и сверля меня бешеным взором. Ударил кулаками по столешнице.
– Да кто ты такой, чтобы говорить обо мне и моей дочери? Проходимец! Негодяй! Дочь мою тебе отдать? Да ни за что в жизни!
