Она услышала шаги, когда мы подошли почти вплотную. Подняла глаза, посмотрела на врача. Легкая улыбка озарила ее лицо. Такая знакомая улыбка. И такое знакомое выражение лица.
– Добрый день, Андрей Терентьевич! – сказала она. – Вы меня искали?
– Здравствуй, Милена. Нет, я тут по делам. Вот знакомлю нового сотрудника с пансионатом. Виталий Семенович ведь ушел, а этот молодой человек будет работать у нас. Знакомьтесь – Артур Томилин.
Главврач церемонно повел рукой в мою сторону.
– А это наша гостья – Милена Саврина. Большая любительница прогулок и свежего воздуха.
Ее глаза взглянули на меня. Легкий кивок головы, вежливая улыбка.
– Добрый день! – с некоторым трудом произнес я, прилагая все силы, чтобы не пожирать Милену взглядом. – Очень приятно с вами познакомиться…
– Я тоже рада знакомству. Новый человек – это всегда замечательно. Откуда вы к нам приехали?
Она меня не узнала. Ни малейшего намека на попытку наморщить лоб или произнести «Постойте, постойте! Ваше лицо мне знакомо…». Врач был прав – шанс на внезапное прозрение невелик.
– Я приехал из… Тарсата. Из пригорода.
– О! А я когда-то жила в Самаке. Это несколько южнее вашего города.
– Слышал, – кивнул я.
– И как у вас дела?
– Нормально.
– Вы решили сменить место жительства? Любите путешествовать?
– Немного…
Я буквально выдирал слова из себя. Хотелось сказать совершенно иное. Подойти к ней и заключить в объятия. А вместо этого отвечаю на пустые вопросы, задаваемые исключительно из вежливости.
Врач заметил мое состояние и поспешил вклиниться.
– Извини нас, Милена. Мне надо показать Артуру весь пансионат. Он уже приступает к выполнению своих обязанностей.
– Да, конечно, – сказала моя любимая женщина. – Идите. Думаю мы еще не раз увидимся с вами, Артур.
– Конечно… Я думаю, обязательно…
Вежливо попрощался с Миленой я, а отходил от беседки уже монстр. Ибо Артур Томилин был не в силах сделать это.
Главврач вывел меня на асфальтовую дорожку, что шла между коттеджей, и остановился.
– Ну как? Я же вам говорил…
– Говорили. Все верно, доктор. У нее амнезия. Меня она не узнала, потому что я остался в той части воспоминаний, что были заблокированы… Все верно.
Он смотрел на меня с сочувствием. Будучи профессионалом, уже понял, каковы мои настоящие чувства к Милене и насколько я потрясен увиденным. Его отстраненный холодный тон сменился доброжелательным.
– Что вы намерены делать дальше?
– Дальше?
Знать бы это самому! Впрочем, тут и гадать нечего.
– Дальше я намерен приступить к выполнению должностных обязанностей электрика. Или как там официально – специалиста по обслуживанию электротехнических приборов и систем.
Я смог удивить Морозова. Тот удивленно изогнул бровь и хмыкнул.
– Это серьезно?
– Вполне. Так что можете продолжать экскурсию и показать мне фронт работ.
– Но… А где будете жить? И потом, вы знаете условия труда, оплату, знакомы с контрактом?
– Доктор, мне по фигу все условия и контракты! Я буду работать здесь. А жить… в поселке. Тут всего километр – десять минут быстрой ходьбы.
– Но вы хоть разбираетесь в электротехнике?
Я на миг выплыл из потока своих мыслей и взглянул на врача с усмешкой.
– У меня диплом радиоинженера!
Морозов опять удивился, но на этот раз промолчал. Видимо, понял, что спорить бесполезно. А так как каких-то инструкций от Саврина на этот счет он не получал, то решил не мешать мне.
– Что ж!.. Тогда пойдем знакомиться с пансионатом по-настоящему, господин инженер…
– …Они действительно сделали все, что могли. Девушка полностью здорова. Никаких следов ранения, никаких последствий контузии. А вот проникнуть в мозг и разблокировать закрытые участки не в их силах.
Новистра щелкнул пальцевым джойстиком, переключая картинку. На экране возник очередной рентгеновский снимок черепа Милены. На этот раз затылочная часть. Профессор увеличил изображение и включил объемную графику.
Я протянул руку к сифону и набухал уже третий бокал ледяной родниковой воды. Покончил с ним в три глотка, чувствуя слабый привкус тонизирующих добавок, которые Новистра, не спрашивая меня, влил в емкость.
Добавки не имели ни вкуса, ни цвета, ни запаха, но я все равно их различал. Монстр помогал. Он же мог легко нейтрализовать действие добавок, ибо сам вырабатывал не менее сильные стимуляторы. Но сейчас было не до этого.
Почти час назад я «прыгнул» на Годиан. Вместе с запоминающим устройством, на котором были записаны все сведения, которые собрал в беседе с Морозовым. Тут и текстовый файл, и видеоматериал.
Новистра взял у меня карту памяти и велел подождать полчаса. Сам проверял данные, прогонял их через свою аппаратуру, сверял показания. Потом вызвал меня. И вынес вердикт.
– Милена здорова! Режим загородного пансионата ей только на пользу. А вот разблокировать мозг и вернуть память не в силах даже мы! Оперативный путь не даст стопроцентного результата, а навредить можно.
– И что же делать? – с досадой протянул я. – Я так надеялся…
– Мы не боги, Артур. Влезать в мозг – значит без необходимости подвергнуть его риску.
– А другие способы? Процедуры, лекарства?..
