– Пора так пора.
Подозвав официанта, попросил счет. Заплатил требуемое, накинул чаевые и помог Милене встать.
На улице слегка похолодало. Милена, кутаясь в свою накидку, села в машину. Я завел мотор и покатил по полутемной улице к ее дому.
– Говорят, в Самаке зимы бывают теплые, – сказала она. – А я и не помню.
– Ты была здесь раньше?
– В детстве. У родственницы отца здесь усадьба, мы приезжали, когда мне было лет пять.
– Еще насмотришься… И вообще, по мне, зиму лучше встречать где-нибудь в тропиках. Воздух плюс тридцать пять, вода плюс тридцать. Солнце, пальмы, океан…
Милена улыбнулась. Зябко повела плечами.
– Ты романтик.
«Впервые так обозвали», – хмыкнул я.
Машина подъехала к дому. Я затормозил напротив подъезда. Открыл дверцу и подал Милене руку. Довел ее до двери.
Она повернулась ко мне, положила руки на грудь.
– Спасибо, Артур. Это был замечательный вечер.
«А какая может быть замечательная ночь!» – мысленно добавил я, но не сказал этого. Шестым чувством поняв, что говорить о ночи еще рано, а портить встречу неловким предложением не стоит.
Я вдруг с удивлением понял, что действительно не хочу портить впечатление о себе. Выходит, ее мнение чего-то стоит? Интересно…
– Спокойной ночи…
Она встала на цыпочки и потянулась губами к моим губам. Я немедленно ответил, изо всех сил сдерживая порыв сжать ее в объятиях и целовать взасос.
Вышло нежно и довольно целомудренно. Ну ладно, с целомудренностью перебрал, но все равно – нежно.
– Я позвоню тебе завтра, – сказал я. – В редакцию. После обеда.
– Хорошо, буду ждать.
Я держал ее за талию, слегка прижимая к себе. Сквозь тонкую ткань ладони ощущали горячее тело. Аромат духов и чистой кожи дурманил голову.
Понимая, что долго так не смогу, сам открыл дверь подъезда, поцеловал еще раз и с великим трудом оторвал руки.
– Пока.
С сильно бьющимся сердцем следил, как она уходит, стоял, унимая дыхание. Потом услышал стук двери на третьем этаже. Добрел до машины, сел, немеющими пальцами нащупал ключ зажигания.
«Нет, нежность – штука хорошая. Но еще пару дней – и я превращусь в маньяка! Надо срочно найти бабу. Хоть в каганате (там полно борделей), хоть здесь. Вряд ли Милена ляжет со мной раньше чем через… две-три недели. Не так воспитана. А я до того счастливого дня просто не доживу…»
Угомонив эмоции, я порулил к своему дому.
Завтра меня ждала масса дел. Завтра был очередной выезд на границу. Завтра надо было прояснять ситуацию с разведкой Датлая – должны же они выяснить, что произошло с их людьми?.. И это все через несколько часов. Но сейчас я не мог думать ни о чем. Перед глазами стояла Милена. В голове, в душе, в сердце.
Это что – любовь? Или я окончательно спятил? И то, и другое вполне возможно. Хотя и невероятно. Но факты – упрямая вещь…
– Что нового?
– Ничего.
– Связь?
– Нет связи…
Это короткий диалог повторялся дважды в день – утром и вечером. Он стал своего рода ритуалом. Бесполезным ритуалом. Если бы были новости или восстановили связь, парни об этом узнали бы первыми. Спрашивали больше по привычке.
– Это не Датлай, – говорил Битрая. – У них нет такой техники, что забила бы связь в целом секторе.
– Но вы подозревали их?
– Да, подозревал. Датлай действительно разрабатывал подобную аппаратуру и испытывал ее. Мы фиксировали активность поля. Но оно не настолько сильное, чтобы надолго сбить наши настройки.
– И это не фон нашей аппаратуры?! – полуутвердительно произнес Антон. – Мы же отключили большую часть установок.
– Да. Теперь можно сказать, что блокираторы тут ни при чем.
– Тогда что?
– Не знаю. – Профессор выдержал взгляды четырех пар глаз и повторил: – Не знаю.
…За три прошедшие недели парни совместно со штурмовыми группами годианцев побывали в каждом из заблокированных ранее миров, кроме тех, где были колонии противника. Они отключили аппаратуру блокировки и перевели ее в режим ожидания.
Общий фон излучения снизился до минимума, однако это никак не помогло восстановить связь с миром, где завис Артур.
Кроме того, была установлена аппаратура на большей части оставшихся миров. Ее тоже поставили «на предохранитель». Миры, где были обнаружены новые колонии противника, пока не трогали.
– Мы рискуем, – заметил как-то Эгенворт. – Противник, без сомнения, ищет способы восстановить связь. И работающие установки в колониях могут послужить маяками для их систем наводки.
Битрая промолчал. Он сам когда-то предупреждал о такой возможности и лучше других понимал всю опасность прорыва противника во второй сектор. Но сейчас дать согласие на операцию не мог. Ведь тогда придется ставить блокировку, вдруг это как-то повлияет на качество связи?..
Парни тоже молчали. С одной стороны, хотелось поскорее закончить это дело и начать спокойную нормальную жизнь. С другой стороны – в хитросплетении миров заплутал их друг, которого надо вытаскивать. Заблокировать весь сектор – значит уменьшить и без того невеликие шансы на его обнаружение.
