«Уходим под воду в нейтральной воде.
А если накроют – локаторы взвоют о нашей беде…» Долгим тяжким выдохом, вибрируя, звеня, не срываясь в крик, застыв на самой грани.
«Спасите наши души! Мы бредим от удушья…»
– Ну ты нашёл, бля, что петь, – резко сказал Карцев. Саша вздрогнула, будто хлестнуло по лицу. Артур оборвал аккорд, поднял брови. Тёмные глаза блеснули.
– Не любишь Высоцкого?
– Я люблю Высоцкого, но нахуя такие песни петь на глубине ста метров? Других, что ли, нет?
– А по-моему, именно такие и надо петь, – Веснушка сердито глянул на него. – А перебивать того, кто поёт, вообще свинство.
Паша повернул к нему злое раскрасневшееся лицо:
– Да какого ты…
– Тихо, – Артур поднял ладонь. – Всё нормально: одним нравится, другим не нравится. Я спою другую.
Пальцы вновь пробежали по струнам, привыкая к новому рисунку мелодии – спокойному, задумчивому.
Уходил в туман и темноту пиратский бриг, огни святого Эльма мерцали на мачте. Капитан с помощниками, заранее поделившие добычу, ждали, когда можно будет отбить горлышко у бутылки рома и лакать, забыв о всех тревогах. А дом – что дом? Пираты невесело усмехались хрипловатым голосом Артура: «Когда воротимся мы в Портленд, ей-богу, я во всём покаюсь – да только в Портленд воротиться не дай нам, Боже, никогда!»
Струны брякнули финальным аккордом, Артур, выждав несколько секунд, накрыл их ладонью. Саша сглотнула, машинально потянулась за компотом, забыв, что опустевший стакан давно унёс вестовой.
Парни хлопали, хвалили. Паша, всё ещё лиловый, прочистил горло:
– Артур, ты, это, извини меня, ладно? Зря я… Ну просто, блин, суеверие, я знаю, херня это всё, но…
– Да расслабься, – Артур легонько подтолкнул его локтем. – Все ж всё понимают. Давайте я ещё спою.
Он взял аккорд, прошёлся по струнам перебором – и покачал головой, засмеялся:
– По-хорошему, тут баба нужна. Вторую, женскую партию я не потяну.
– Баба и так нужна, – вздохнул Паша, – не только для песни.
– Кто о чём, – хохотнул Веснушка. – А я с вахты уползаю такой заёбанный, что, кажется, пройди мимо баба красивая – от мужика не отличу.
– Верю, – Саша со смехом кивнула, – верю!
– А ты-то, Саш, вахты не стоишь, по трюмам не ползаешь, – Паша повернулся к нему с интересом. – Небось уже на стенку лезть охота от эротических снов?
– Да вроде нет, – её снова разбирал смех, но она старалась сдерживаться, – сплю нормально. Мне чаще дача снится, лес, река. Ну, универ тоже.
– А у тебя девушка в Питере есть?
Она помотала головой. Веснушка цокнул языком:
– А зачем ему в Питере девушка? Вышел на Лиговский – и на каждом столбе: «Отдых», «Горячие красотки», «Долорес и Бетси ждут тебя».
– Да это ещё когда было – в твою курсантскую юность, – хмыкнул Артур. – Сейчас, может, разогнали всех.
– Не разогнали, – Саша тихонько вздохнула. – Но я, честно говоря, не понимаю тех, кто к ним ходит. Близость – это же жутко личная вещь. Чтобы с кем-то вот так… чтобы слиться с кем-то полностью, надо же знать его. Надо ему доверять. Чтобы ты стоял перед этим человеком обнажённый, и тебе не хотелось закрыться, ощетиниться, а хотелось шагнуть навстречу.
– Ни хера себе философия, – протянул Паша. – Ну я вот одну такую встретил – и женился. Но до этого что ж мне было – не ебаться?
– Да, Сань, ты как-то всё сильно усложняешь, – Веснушка кивнул. – Ну, если не секрет, сколько у тебя было девчонок?
Саша сглотнула. К разговору «о женщинах» она была готова, ожидая, что когда-нибудь на подлодке при ней об этом заговорят. У неё была в запасе пара историй – из вычитанных в интернете и додуманных, из рассказов братца. Но сейчас пускаться в фантазии не хотелось – может, просто было лень.
– Нисколько.
– Серьёзно? – Веснушка прищурился. – Вот вообще никогда ни с кем не встречался?
– Чего ты до него докапываешься? – Артур легонько тронул струны, недоумённо звякнувшие. – Не встречался – значит, не хотелось.
– Встречался, – она откинулась на спинку стула. – Даже хотелось… иногда. Но всё как-то… не срасталось, что ли. Не знаю. Кто-то мне нравился, но не был во мне заинтересован. А кто хотел со мной… всё не то было. И не так.
– Мда, – Паша покачал головой. – Ну, тебе видней, конечно. А нам так нельзя. Мы же в море ходим. Где что случилось – пробоина, там, или пожар, или реактор звездой накрылся… Надо ебаться, пока ебётся, я считаю. Глупо идти на дно девственником.
– На дно, положим, никто и не собирается, – Артур иронически поднял брови. – Вот вернёмся, пойдём на ремонт в Северодвинск – айда с нами, Сань! Все девки нашими будут. Такую красотку тебе снимем – неделю из постели не вылезете.
– Спасибо, – хмыкнула Саша, – подумаю.
– Так что петь-то будем? Давайте нашу, – он бодро пробежался по струнам, – «Прощайте, красотки!»
И начал сходу – задорно, словно бы слегка рисуясь, любуясь собой и лодкой, храбро уходившей под лёд в песне, как и в жизни. Саша знала слова, и хотелось подпевать – но голос наверняка выдал бы.
Она прикрыла глаза, тихонько отстукивая ритм носком тапка.
– Поют, товарищ командир!
