- Герб, если про Альсон, то остановись. Иначе разворачиваюсь и ухожу.
- Ты выслушай для начала.
- Даже пытаться не буду.
- Пойми, глупо…
- Герб мне глубоко плевать на Альсон, и на все, что с ней связано.
Мы наконец доходим до лавочки, и Авосян устало садится. Вижу, как опускаются его плечи, сутулится спина, и сам он словно становится меньше, усыхая на глазах. Теперь точно не уйду: не смогу оставить вечно добродушного великана в столь плачевном состоянии. Присаживаюсь рядом, сцепляя пальцы замком.
Некоторое время молчим: Герб тяжело дышит, я же пинаю камешки под ногами. Один запулил особенно удачно, так что тот улетел метров на тридцать, едва не достигнув дорожки. Следующей попыткой точно бы допнул до асфальта, но закончились снаряды.
- Хочешь, чтобы я поговорил с ней?
Герб молча кивает.
- Она меня ненавидит.
- Она тебя любит.
- Странная любовь, не простая, - не выдерживаю и усмехаюсь.
- С ней все непросто, ты же знаешь.
Знаю… лучше прочих знаю.
- И о чем говорить с ней прикажешь?
Герб неопределенно пожимает плечами.
- Чудной человек, - я бы рассмеялся, но слишком тоскливо на душе. – Герб, ее не исправишь, она сложившаяся личность. Здесь остается только два варианта: либо принимаешь такой, какая есть, либо посылаешь в бездну. Я выбрал второй и ни капельки не жалею.
- Заблуждаешься..., и ты и Валицкая, вы заблуждаетесь. Ипостась холодной стервы не является истинной, как и образ малышки. Это две крайности одной личности, а истинная Лиана так и не смогла сформироваться из-за определенных обстоятельств.
Определенных обстоятельств… Теперь так называется изнасилование малолетней?
- Оба образа являются защитными коконами для психики, и срабатывают в различных условиях. Избавившись от тебя, Валицкая лишь переключила рычажок в другое положение, но не вылечила. Да, новая ипостась больше подходит взрослой девушке, но цель лечения заключалась в ином.
- Подожди, что значит избавилась? – не понял я.
Авосян сбивается и некоторое время подбирает слова:
- Я неправильно выразился.
- Герб, не увиливай. Это Леженец не способен правильно выражаться, а ты все в точку сказал. Давай, объясняй.
Но великан лишь машет копной густых волос.
Хватаюсь за голову, пытаясь осмыслить сказанное. Валицкая избавилась от меня… избавилась… Ах ты ж, сука!
Вскакиваю с лавки и грязно ругаюсь.
- Герб, скажи, идея с каникулами была продумана заранее? Никакой лечебницы на острове не существовало? Все что было нужно Валицкой - вызвать у Альсон сильный негатив в мой адрес, переключить рычажок. Я прав? Прав-прав, конечно, прав, - начинаю ходить из стороны в сторону. – Она же и накрутила малышку, идею про предательство подкинула. Точно она, больше некому.
- Ошибаешься, - глухо басит великан, – есть кому… Я сделал… Я рассказал про каникулы, заразил ее этой идеей. Она очень хотела провести лето вместе с тобою, несколько месяцев планировала поездку. И про предательство тоже я… Намекнул, дальше она сама выводы сделала.
Сажусь перед великаном на корточки, пытаюсь заглянуть в глаза, но слишком низко склонилась голова парня.
- Я тебе не верю. Герб, посмотри на меня.
И Герб смотрит. Ничего в них не вижу, обыкновенные глаза. Может я хреновый психолог, а может романисты преувеличивали возможности зрительного органа. Куда больше чувств передавали поникшие плечи великана.
- Ревновал я, понимаешь? – глухо произносит он. – И сейчас ревную, но уж лучше ты, чем та шелупонь, которая увивается за ней.
- Герб, ерунду говоришь. Ты же знаешь, я тебе не соперник. У нас с Альсон скорее родственные отношения, чем любовные. Это Валицкая… Точно, Валицкая! – не выдерживаю, и вскакиваю на ноги. В голове мелькают догадки, одна ярче другой. – Она тебя накрутила, да? И мысли внушила нужные. Она умеет это делать, как никто другой.
Раздается громкий хлопок, так что вздрагиваю от неожиданности – великан приложился широкой ладонью о лавку.
- Хватит! – чуть ли не рычит он. – Совсем головою тронулся со своей Валицкой. В каждом углу видишь ее тень. Я это сделал, понимаешь? Я и никто другой. Я не хотел, чтобы она приходила к тебе по ночам, чтобы крутилась рядом. Даже когда оставались наедине, звучало вечное: Петя то, Петя это. Достало… понимаешь?! Нет… нихрена ты не понимаешь. Куда собрался?
- К госпоже психологу, - бросаю через плечо. Ноги и впрямь несли по направлению к главному учебному корпусу. – Разговор у меня к ней особый.
- Иди-иди, успехов.
Всю иронию слов великана смог оценить на месте. В ответ на просьбу организовать встречу с Анастасией Львовной, дежурный лишь устало махнул на доску объявлений: мол все там, разуй глаза, курсант.
Едва ли не в центре, крупными буквами было написано:
