- Петруха, айда с нами, - кричит Витька, и первым бежит в волну прибоя, щеголяя полосатыми семейниками. Смотрю на приятеля, как он влетает в морскую пучину и вмиг уходит с головой. В морскую… Эх я и дурень, первый раз на море, а так и не искупался ни разу, лежу на песке, бока грею.
Раздосадованный, пытаюсь встать и броситься вслед за другом, но не могу: на груди стоит огромная клетчатая сумка. Что за ерунда? Кто положил баул на меня, где хозяин?
Пытаюсь снять – не получается, тяжелая зараза. Осматриваюсь в поисках помощи и вижу пузатого мужика, тяжело бредущего по пляжу. На глазах солнцезащитные очки, по красной от загара груди сбегают капельки пота. Он еле-еле передвигает массивное тело на тонких ногах, то и дело, останавливаясь и вытирая ладонью лоб.
- Дяденька! - кричу я ему, - дяденька, помогите!
Дяденька услышал. Медленно добрел до меня и замер, созерцая огромную клетчатую сумку.
- Снять не могу, - говорю ему, и в подтверждении слов пытаюсь спихнуть непомерно тяжелый груз с груди – бесполезно.
Мужчина кивает головой, достает из подмышки раздутую барсетку и кладет рядом с сумкой.
- Дяденька, да вы что, - кричу возмущенно, - я же снять просил, а вы накладываете!
Дяденька стоит безмолвно и лишь таращится черными линзами очков. Я еще хочу проорать, про глупость человеческую и тупые мозги, но дышать становится все сложнее. Тяжелый груз выдавливает последние капли воздуха из легких. Открываю рот, и безмолвно хлопаю губами, словно рыба, выброшенная на берег. В тщетных попытках достучаться до пузана, дергаю руками, ногами и… просыпаюсь.
Над головой потолок казармы, на заднем фоне привычно похрапывает Вейзер. Все как всегда, все как обычно, только ощущается живое тепло и непривычная тяжесть на теле. Приподнимаю голову и вижу копну русых волос, рассыпавшихся на груди. Малышка удобно устроилась на мне, обхватив худенькой ручкой. Ногу запрокинула сверху, больно упершись острой коленкой в бедро. Лица девушки ни вижу, оно потерялось меж спутанных прядей, ощущаю лишь кожей горячее дыхание. Хотя, казалось бы, куда горячее – малышка прямо пышит жаром.
Пытаюсь вспомнить события прошедшей ночи, осматриваю обстановку: одеяло сбито и отброшено в сторону, в углу примостился огромный медведь, осуждающе поглядывающий пуговками глаз.
Да не было ничего Потапыч, не смотри так. Альсон в очередной раз пришла ночью, и не интересуясь чужим мнением, залезла в постель. Привычно свернулась калачиком и задремала под боком. Она всегда так делала, когда снился плохой сон или за окошком гремела гроза.
