Мексиканская мафия похитила двух агентов ФБР. Кассий Государство украло мою семью, но я обрел новую. Мы связаны колючей проволокой и носим над сердцем кроваво-красный отпечаток. Я придумал план, способный привести меня к свободе, и впутал в свою игру ФБР. На шахматной доске появилась женская фигура. Она сделала шаг в сторону моего сердца. И поставила мат. Что делать, когда твоя империя рушится, а планам не суждено сбыться? Джулари Мой мир делится на героев и злодеев, и я всегда сражаюсь на стороне света. Моя работа обязывает бороться со злом, и я делаю это своими методами: залезаю в головы врагов и смотрю на мир их глазами. Я никогда не проигрываю. Но идеальная картина рухнула, и я узнала о тьме, которая все время окутывала меня. Что делать, когда мафия наступает на пятки, забирая все, что так было мне дорого?
Жесткие струи душа хлестали спину, пока я остервенело тер все свое тело мочалкой и ногтями, стараясь не пропустить ни единого участка. Я наблюдал, как вода подо мной принимает розоватый оттенок, ярко выделяясь на фоне белоснежной плитки душа. Она пузырилась и сбегала к черному стоку неровным ручейком, оставляя после себя след, и быстро исчезала в канализации Калифорнии. Я выкинул в сторону опустевшую банку от геля и взял новый флакон. «Шампунь для головы» — пойдет. Выдавил, кажется, половину вязкой и тягучей жидкости цвета жвачки на ладонь и вновь начал тереть — точнее, царапать — тело. Я пожалел, что не взял с кухни металлическую губку. Яркий запах хвои щекотал ноздри.
Облизнув губы, почувствовал во рту солоноватый привкус. Это были слезы.
Я быстро затолкал в себя сэндвич с сыром из супермаркета, даже не разогрев его. Но не почувствовал вкус — кажется, даже не жевал. Просто проглатывал комки резинового белого хлеба с тонкой, почти прозрачной полоской дешевого желтого сыра. Я поднялся наверх и лег в пустую кровать. В своем пустом доме. Холод подушки ассоциировался с одиночеством. Я закрыл глаза, убеждая себя, что пора спать. Но самообман не сработал.
Я знал, что скоро за мной придут. Я ждал их.
Меня заталкивают в автобус и снимают наручники, но руки все еще сковывает железная цепь. Теперь они покоятся на моих коленях. Грубый, местами ржавый металл впивается в кожу на левом запястье, и я специально едва заметно прокручиваю кисть, дожидаясь, пока легкое покраснение превратится в кровоточащую рану. Меня успокаивает вид алых капель, которые начинают проступать на стыке с цепью — это позволяет прочувствовать реальность.
Меня окружают три маршала, каждый из которых весит по сто килограммов. Они безоружны и не обращают на меня внимания, демонстративно глядя в окна автобуса. Возможно, они делают это, чтобы усыпить бдительность и предоставить мне момент для нападения. Это была бы величайшая ошибка: у меня нет ни единого шанса, хотя я нахожусь в хорошей физической форме.
Спустя добрых сорок минут, которые пролетают незаметно, мы подъезжаем к серому бетонному комплексу. По строению он напоминает пятизвездочный турецкий отель: четыре больших корпуса, к каждому из которых ведет асфальтированная тропинка; большие внутренние дворики с баскетбольными площадками и свободным пространством. Но есть одно отличие: отель окружает сеть ресторанов и бассейнов, а этот комплекс — наэлектризованная колючая проволока.
— Раздевайся.
Черные боксеры, отглаженные брюки и накрахмаленная рубашка летят в сторону. Я стою абсолютно голый с раскинутыми в сторону руками, и меня начинают поливать ледяной водой из какого-то шланга. Жесткая и плотная струя воды окатывает тело, так и норовя сбить меня с ног. Спина врезается в белую плитку сзади, создавая приятную опору. Потом мне грубо кидают новую одежду, не давая вытереться.
Теперь на мне красуется желтая роба, которую выдают особо опасным преступникам. На моих ногах не лаковые туфли, а белоснежные кроссовки неизвестного бренда, а в руках — открытая спортивная сумка с комплектом белья, носков, серых спортивных штанов и белой футболкой. Меня еще раз осматривают, и усатый потный маршал клеит мне на грудь бумажку с номером 121.
Руки вновь сковывают за спиной и заставляют опустить голову. Подняв взгляд исподлобья, я вижу только спину одного из охранников, который одет в темно-зеленую рубашку с коротким рукавом. Разлинованный асфальт под ногами сменяется на грязно-желтую траву, и меня дергают за руки, давая немой приказ остановиться. Наконец-то мне разрешают поднять голову — я вижу пустой двор размером с половину футбольного поля и надписью «Сектор С». С трех сторон он окружен белыми бетонными корпусами с железными дверьми. Одна из них открыта: там меня уже ждут двое охранников с автоматами.
Я захожу в корпус. Меня начинают водить кругами, чтобы запутать и не дать возможность запомнить внутреннее расположение входов и выходов. Заплеванный бетонный пол с пятнами засохшей крови ярко контрастирует с черными туфлями моих сопроводителей.
