— Я и сам прекрасно вижу, что это цветы. Черт знает что такое. Превратили рабочий кабинет в оранжерею, — Дверь хлопнула, и я осталась в кабинете одна.
— У-ф, тайфун пролетел рядом, лишь бы теперь он не надумал вернуться.
Оглядев кабинет, стала прикидывать, что делать с цветами, потому что работать в данном помещении, где уже сейчас концентрация ароматов зашкаливала, лично я точно не смогу, а еще из-за цветов, здесь стало не развернуться.
Обойдя всех, кто сегодня работал, удалось пристроить половину подаренных мне цветов, а все то, что осталось, я расставила по углам, освобождая проход к столу. Может сегодня всем кто ко мне придет цветы раздавать? Идея неплохая, только вот по графику прием посетителей у меня начнется только после обеда.
— Ты не передумала? — Марат позвонил перед самым обедом.
— Нет.
— Ира, я хотел как лучше, но раз по-хорошему ты не понимаешь, придется действовать жестко, пойми же ты, наконец, мне нельзя отказывать.
— Можно. Твоя проблема Марат в том, что ты не умеешь принимать отказы.
— Не умею, — согласился парень, — поэтому Ира, я всегда получаю то, что хочу. С минуты на минуту, курьер принесет тебе диск, обязательно посмотри его в обеденный перерыв, а после мы с тобой поговорим. — Марат отключился.
— Ирина Анатольевна? — в дверях стоял молоденький парнишка, не иначе, курьер.
— Совершенно верно.
— Вот, вам просили передать, — паренек протянул мне диск.
— Спасибо, — взяв диск, только потом сообразила, что можно было его не брать и отказаться, потому что чем меньше знаешь, тем крепче спишь.
Покрутив в руках диск, положила его на стол. Смотреть или не смотреть, вот в чем вопрос? Что может быть на переданном мне диске? Вот чувствовала, что ничего хорошего я на нем не увижу, а посмотреть все-таки стоило, потом, если что, можно солгать, что не смотрела. С волками жить…
С тяжелым сердцем вставила диск в компьютер, как бы ни хотелось, но я должна была просмотреть послание, а уж после этого разработать линию поведения.
Как только пошла запись, я, окаменев, не спускала взгляда с монитора, и даже дышала через раз, наблюдая за собой. Вот я в магазине краду глазированный сырок, потом озираясь по сторонам, ем булочку. Следующая запись из примерочной, где я, избавившись от магнитной бирки, ворую футболку, а потом, угон мотоцикла и крики бегущего за нами пострадавшего. Причем лица Марата не видно, а видно только меня.
Слезы побежали по щекам. Мой самый страшный кошмар, от которого мне казалось, я избавилась и о котором пыталась забыть вернулся. Вернулся для того чтобы поглотить меня. Засосать в свою пучину, из которой на этот раз мне уже не выплыть.
И вот я наблюдаю за тем, как вырываю сумки у женщин, как они кричат, плачут, ругаются. Судя по ракурсу, снимающая меня камера была установлена на зеркале мотоцикла. Марат снимал меня, явно намереваясь шантажировать.
Смахивая слезы и кусая губы, я наблюдала за своими постыдными действиями, а еще представилась картина, как я извлекаю из коляски ребенка и бегу с ним в неизвестном направлении, а потом, взяв за руку другого ребенка, увожу с детской площадки. Как же хорошо, что на такой шаг я так и не решилась. Порою воровство можно оправдать, а вот похищение ребенка — нет.
Теперь я наблюдала, как вместе с сообщником, лицо которого так ни разу нигде не промелькнуло, угоняю машину. Вот мы на сумасшедшей скорости несемся по трассе, маневрируя между машинами и пытаясь оторваться от преследующей нас полицейской машины, выезжаем на встречную полосу. А потом мне показали ограбление ювелирного, только вот судя по записи, колье я не отдаю, а выскакиваю на улицу вместе с ним. На выходе срабатывает сигнализация, а следом за мной выбегает окровавленный охранник, он достает пистолет и стреляет.
Напрягла память, никаких выстрелов, я точно не слышала, а еще стал мучить вопрос: "Почему охранник истекал кровью"?
Фильм с моим участием закончился, а я все сидела и смотрела на голубой монитор. Марат оказался еще хуже, чем я предполагала. Имея данную запись, он мог меня посадить, причем я его обвинить не смогу, у меня в отличие от него нет никаких доказательств, а даже если бы и были, то он бы все равно бы откупился.
Звонок мобильника, привел в чувство.
— Как тебе кино? — поинтересовался Марат.
— Замечательное, — старалась говорить спокойно, чтобы Марат ни в коем случае не догадался о том, что я плакала.
— Спасибо, я старался. — Я явственно представила улыбающееся лицо Марата, по которому захотелось стукнуть.
— Зачем звонишь?
— Предупредить, что у тебя на размышление три дня, по истечении которых, диск с записью попадет в правоохранительные органы, а вместе с ним туда будут направленны и все потерпевшие. Как думаешь, сколько лет за совершенные преступления тебе придется провести за решеткой?
— Какая разница сколько? Я тебя услышала.
— Подожди Ирочка, не отключайся, я еще не закончил, — ну, да, зачем Марату сажать меня в тюрьму, если он ищет доступ к моему телу.
— Что еще? — голос прозвучал резко и грубо.