— Завтра с утра похороны, — прервала Машу, пусть упреки были справедливые, и отчитывать меня подруга имела полное право, но мне уже надоело сгорать со стыда, щеки и уши у меня с первой минуты нашего разговора огнем полыхали. Зато согрелась и чай не понадобился.
— Какие похороны? — опешила подруга, прервав свою обвинительную речь. — Ирка, твои что ли?
— Ну, да, мои. Сама-то я, как понимаешь присутствовать не смогу, первоначально у меня была такая мысль, посмотреть на все это со стороны, но теперь поняла, что на кладбище я завтра не пойду.
— Так, Ирочка, а теперь давай-ка рассказывай с того момента, как мы с тобой расстались и со всеми подробностями.
С Машей мы проговорили долго. За это время я успела выпить уже остывший чай, принесенный мне Игнатом Эдуардовичем, переместиться в другую комнату, освобождая хозяйскую от своего вторжения.
Было уже глубоко за полночь, когда я, наговорившись с Машей, отключила мобильник и, положив его на стол, легла спать.
Снилось мне, что меня кладут в гроб, заколачивают крышку и закапывают. Я кричу, стучу по крышке гроба, пытаюсь ее скинуть, но у меня не получается, сдираю пальцы в кровь, пытаясь выбраться и ведь понимаю, что сплю и что надо только проснуться и переключиться на что-нибудь другое, да только не могу.
— Помогите, — От бессилия на глазах появляются слезы. — Выпустите меня отсюда.
— Ч-ч-чш, — меня гладят по голове и вот я уже в гамаке, на солнышке, мне тепло, уютно и спокойно…
— Я опять кричала? Да? — спросила, обнаружив утром рядом с собой Игната Эдуардовича.
— Опять, подтвердил он.
Такого сильного удивления как вчера, когда я обнаружила директора рядом с собой, уже не было и возмущения от того, что его рука вольготно расположилась на моем бедре, так же не последовало. Было совсем чуть — чуть неловко, непривычно, а еще я поняла что мне хочется прижаться к мужскому телу, почувствовать его силу, прикоснуться пальцами к его коже, ощутить ее мягкость… Ой, что-то меня не в ту сторону понесло.
Прикрыв глаза и таким образом отгораживаясь от внимательного и все подмечающего взгляда Игната Эдуардовича, повернулась на спину. Развернуться мне дали, а вот мужская рука, никуда не исчезла, она продолжала лежать на мне и нервировать. Интересно, а что Игнат сделает, если я развернусь, обниму его, поглажу… Нет, оборвала себя, я к этому еще не готова.
— Сколько времени? — спросила, не открывая глаз.
— Мало, можно еще поваляться.
— Мало это сколько? — Судя по тому, что чувствовала я себя выспавшейся, Игнату Эдуардовичу надо было подниматься и собираться на работу.
— Девять, — тихо, на грани слышимости произнес он.
— Сколько? — распахивая глаза, я резко развернулась. Мужчина лежал на левом боку и, судя по всему никуда не торопился. — Игнат Эдуардович, вы в это время должны быть не здесь, а на работе.
— А я может впервые в жизни решил прогулять, — подняв голову на локте, он не спускал с меня насмешливого взгляда, более того, его рука, лежащая на мне, медленно поползла вверх, в то время как серые глаза внимательно наблюдали, за моей реакцией на это вопиющее безобразие.
Надо было срочно выбираться из постели, а то ведь в ближайший час мы отсюда точно не встанем. Представив это, сердце замерло, дыхание перехватило, а я, не решаясь воплотить видение в реальность, поспешно поднялась и спустилась с кровати.
— Пойду, завтрак приготовлю, — озвучила причину побега, после чего не оборачиваясь, направилась на кухню, дойдя до которой, обнаружила, что руки дрожат, а тело после выброса гормонов, ноет, требуя разгрузки. Может вернуться в комнату? Что-то мне подсказывало, что находящийся там, практически обнаженный мужчина сильно сопротивляться не будет. Судя по обжигающему взгляду Игната, которым он меня проводил, ни о каком сопротивлении речи вообще не пойдет.
— Отдохни, давай просто чая попьем.
Развернувшись, оказалась в нескольких сантиметрах от Игната, он опять подкрался ко мне бесшумно. И вот как мы с ним собираемся и дальше жить под одной крышей, если я уже сейчас чувствовала, как нас тянет друг к другу, как два магнитика и ведь даже сопротивляться не хочется. Губы моментально приоткрылись. Они жаждали поцелуев, дыхание перехватило, а тело замерло в ожидании.
Мои глаза неотрывно смотрели на мужские губы, такие красивые, такие манящие и соблазнительные, захотелось ощутить их вкус и вот они стали медленно приближаться, а я вместо того чтобы потянуться к ним, сбежала, поднырнув под мужской рукой, спряталась в ванной. Открыв воду, глянула на себя в зеркало и ужаснулась: глаза горят, щеки пылают.
— Кошмар, — сообщила своему отражению, после чего несколько раз умылась холодной водой. Не помогло. Щеки так и остались красными, а про глаза вообще молчу, они светились внутренним светом.
Ванну пришлось покинуть, не могла я там более пятнадцати минут отсиживаться. Что же мне теперь делать? Мы с Игнатом подошли к опасной черте, и все же мне требовалось время.