Внутри было тепло и пахло кожей. Действительно — старинный автомобиль, никаких современных и сверхсовременных приборов, но… Легба захлопнул дверь и завел мотор, тот тихо и уютно заурчал.
— Вы так и не сказали, как вас зовут. Не могу же я называть вас папой Легбой, — сказала Лорел.
Автомобиль тронулся, мягко развернулся и покатил прочь от Джея и их «форда виктория», припаркованного в стороне.
— Обычно меня называют Монахом, — небрежно ответил Легба. — Можешь звать меня так. Если захочешь. О, наконец-то! — пробормотал он. — Все, больше никаких далеков! Ни за что! Пора завязывать с этим временем, давно пора. И с этой планетой. Без меня обойдутся. Скоро нашествие, и нельзя пересекать свою линию… Сорок восьмой век, кажется, тогда началось то, что мне будет нужно? М-м-м… Да. И Форбс. Но это позже. Для легализации.
Он бормотал какую-то чушь, словно только что сошел с ума — прямо здесь, в пустыне. А может, это как раз имело смысл, но Лорел еще не могла его понять. Скорее, правильным было второе.
— А прятаться лучше всего на самом видном месте. Именно на самом видном, чтобы никому в голову не пришло искать. Наверное, Галлифрей тоже где-то так лежит… на видном месте, — сказал Легба — вернее, Монах, — и выжал акселератор. Автомобиль — совершенно незнакомой марки, кстати, — взревел и понесся по пустыне с совершенно неприличной скоростью. Лорел на секунду показалось, что тот вот-вот взлетит, словно машина времени из «Назад в будущее», хотя ее водитель ничуть не напоминал безумного профессора из того фильма. Скорее, другого персонажа.
Сказка становилась все страньше и страньше.
— А потом вы предложите мне выбрать между красной и синей таблетками? — спросила Лорел.
Монах повернулся к ней, смерил ее удивленным взглядом — и рассмеялся. Доброжелательно, мягко и лукаво. Многообещающе. Он не врал насчет правительства, вдруг поняла Лорел. И это вряд ли будет настоящей работой.
— Нет, дорогая, ни в коем случае, — сказал он. — Но зато я могу показать, насколько глубока эта кроличья нора.
