Лариса еще раз подивилась тому, насколько женщины подобного круга привыкли фальшивить на своей работе, что уже не могут обходиться без этого и в повседневной жизни, постоянно притворяясь и играя какую-то роль. Сейчас вот Марина Канарейкина усиленно разыгрывала роль несчастной, бедной девушки, в поте лица зарабатывающей на жизнь.
И поливала грязью людей, у которых денег больше, за то, что они одни у них на уме. И сама не замечала, что если кто и помешан на выжимании денег любыми средствами, так это как раз она сама и ее подружка Яна. И делают они это настолько отвратительно, что становится противно.
— Кстати, — Канарейкина вдруг вопросительно посмотрела на Ларису.
— Что такое? — не поняла сначала Лариса.
Она видела, что Марина готовится сыграть очередную роль, но какую, пока не могла понять.
Канарейкина тем временем придала своему лицу жалобное выражение и, заискивающе посмотрев Ларисе в глаза, начала:
— У меня ж горе такое… Сначала избили, деньги все отобрали, теперь вот подругу убили… На работу теперь не выйдешь неделю, это уж точно, а жить-то на что-то нужно, а у меня ни копейки нет, и в холодильнике пусто, бутылочку водки даже купить не могу, подругу единственную помянуть… А я ж вам все рассказала как на духу, что знала, самым святым, можно сказать, поделилась…
Канарейкина с такими подвываниями выводила свои жалобы, что могла вполне конкурировать с процветавшими когда-то на Руси профессиональными плакальщицами.
Лариса уже прекрасно поняла, к чему затеяна вся эта волынка, а поэтому просто щелкнула замком сумочки. Канарейкина внезапно оборвала свои стенания, с жадным интересом наблюдая, как Лариса достает кошелек.
Котова умышленно не стала задавать Марине вопрос, какую сумму она считает адекватной за свои услуги. Во-первых, потому что считала, что она сама в состоянии решить, сколько дать этой проститутке, а во-вторых потому, что правды от нее услышала немного. В основном кривляния и притворные охи-вздохи. Поэтому Лариса достала купюру в сто рублей и небрежно протянула ее Марине. Канарейкина тут же схватила деньги и затряслась в благодарностях.
— Ой, спасибо вам большое! Вот бывают же добрые люди на свете! А еще говорят, что богатые все плохие! Теперь подружку помянуть смогу, заживу нормально…
«Ты еще скажи — дело свое открою на эти деньги!» — с неожиданным раздражением против такого лицемерия подумала Лариса и поднялась.
— Спасибо вам, Марина, за откровенность, — поблагодарила она. — Я вам очень признательна.
Если что-то вспомните, сообщите мне, пожалуйста.
И Лариса протянула ей свою визитку.
— Скажите, если не секрет, а кто вам заказал расследование? — спросила Канарейкина на прощание уже в прихожей.
— Самое удивительное, что никто, — честно ответила Лариса. — Просто я видела мертвую девочку, и меня это так потрясло, что сейчас я работаю, что называется, на общественных началах.
Канарейкина опустила голову и мелко закивала.
«Похоже, эту проститутку тоже проняло», — подумала Котова.
— Я не знаю, чем вам еще помочь, — тихо сказала Марина. — Но я уверена, что это все дело рук Генки. Яна, конечно, девка не подарок, но девчонку-то зачем убивать?
Лариса выдержала паузу, поняв, что пошли уже ничего не значащие банальные фразы, потом сказала «До свидания» и вышла. Квартиру Канарейкиной она покинула с чувством облегчения.
Лариса уже собиралась отойти ко сну, как раздался телефонный звонок. Она сняла трубку и услышала незнакомый мужской голос:
— Здравствуйте, я говорю с Ларисой Викторовной?
— Да.
— Извините, пожалуйста, что беспокою вас, я случайно узнал номер вашего телефона и то, что вы являетесь частным детективом, — торопливо заговорил голос. — Меня зовут Николай Артемов, я журналист, может быть, вы меня помните, вы еще тогда работали у нас в газете «Правое дело», когда раскрывали преступление об отравлении.
Лариса напрягла память и вспомнила, что действительно, в прошлом году было одно интересное дело, по ходу которого ей пришлось работать в газете — для отвода глаз, чтобы наблюдать за журналистским коллективом изнутри. Она вспомнила и этого рыженького паренька, который поразил ее тогда убийственной вежливостью, переходящей в занудство.
— У меня к вам есть интересный разговор, и я даже думаю, что лучше бы не по телефону… — продолжал Николай. — Вы согласны со мной встретиться? Речь идет об одном известном человеке и преступлении, связанном с ним… Вернее, оно может быть связано, — торопливо поправился журналист, — но очень многое указывает на эту возможную связь.
— Когда бы вы хотели встретиться? — спросила Лариса, уже догадываясь, что речь пойдет именно о том, что случилось вчера в лесу под Большими Дурасами.
— Лучше, конечно, сейчас, но, если вам неудобно, давайте завтра утром, — снова проявил политкорректность Артемов.
— Да, сегодня я уже никуда не поеду, — устало сказала Лариса.
— Хорошо, тогда завтра в десять утра. Вам удобно будет около почтамта? Если удобно, давайте именно там. Я буду в черном костюме с папкой в руках, у меня на голове будут рыжие волосы, — пошутил собеседник.
