У города не было как таковых крепостных стен. Не от кого было защищаться. Лишь несколько белых колонн с трещинами напоминали о прошлом.
Сагард поехал вдоль серых домов, собранных из сырцового кирпича. Изредка встречалась высохшие запылённые фонтаны. Хмурые жители возвращались домой, бросая на путника недовольные взгляды. Мэлсуин определённо изменился. Из жизнерадостного цветущего города за эти обороты он превратился в унылое и неприветливое рабочее поселение.
Возле дворца Саград спешился и подошёл к высоким бревенчатым воротам с расписными дверями.
— Куда? — недовольно повысил голос стражник, выставив алебарду.
— Я Сагард Ота, старший брат Тарона Ота.
— Брат? — привратник удивлённо поднял брови.
— Доложи давай.
Стражник бросил презрительный взгляд на Сагарда. Задумчиво почесал затылок.
— Унас, последи за ним, я схожу, доложу господину. И глаз не спускай! — обратился он к товарищу по дежурству.
Тот еле заметно кивнул и с хищной улыбкой уставился на Сагарда. Первый стражник скрылся за дверью.
— И не вздумай тут мне куролесить. Рапиру только вчера заточил, — Унас кровожадно провёл рукой по оружию.
Сагард молча ждал. Через минут пять из двери вырвался всклокоченный первый охранник, поклонился и пробормотал запыхавшимся голосом:
— Уважаемый Сагард Ота, господин ждёт Вас.
— Ну, веди.
— Да, да. Конечно, — охранник скосил испуганный взгляд на Унаса, показывая глазами, что с путником нужно обращаться строго уважительно.
Они прошли по длинному коридору и стали подниматься по узкой винтовой лестнице. На стенах висели пейзажи и портреты правителей. А чуть выше — алебарды, мечи, шпаги и щиты. Сагард остановился у маленького деревянного лука.
— Надо же, сохранился.
Стражники непонимающе уставились на Сагарда. Но потом прочитали надпись на табличке:
«Первый лук Сагарда Ота, наследника Балора Ота».
Провожающие поёжились и залепетали что-то невразумительное.
На третьем этаже в тусклом коридоре с порядком пошарпанными стенами была всего одна дверь. Стражник её отворил и жестом пригласил Сагарда войти.
Обстановка в комнате была удручающей. Будто роскошные дворцовые покои оставили пылиться на пару десятков оборотов. Богатый когда-то ковёр, изъеденный молью, пара покосившихся стульев и выпавшая мозаика на окнах.
Тарон сосредоточенно наигрывал на фортисе, местном аналоге пианино, знакомую из детства мелодию.
— Садись, дорогой брат, — громко сказал он, продолжая перебирать чёрно-белые клавиши.
«О, безжалостное время! Ты никого не щадишь». От дерзких в своей красоте огромных юношеских глаз брата, которые не давали заснуть всем городским девчонкам, — остались лишь две морщинистых щёлочки. Длинные утончённые пальцы, словно созданные для игры на фортисе, — превратились в сморщенные крючки со вспученными венами.
— Что, даже не обнимешь? — с горечью спросил Сагард.
— Не видел тебя двести оборотов и ещё столько же бы не видел.
Тарон мгновение держался, но потом не утерпел, прыснул со смеху, вскочил, и прижал брата к себе изо всех сил.
— Как же я скучал…
— И я.
— Дай я на тебя посмотрю, — Тарон, прищурившись, оглядел Сагарда.
— М-да, подряхлел.
— Да и ты не первой свежести, — ухмыльнулся Сагард.
— А ты всё такая же заноза, Гарди. До сих пор дуешься на меня?
— Мне сейчас совсем не до детских обид, Тар. Всё давно забыто. Расскажи лучше, как ты умудрился так качественно привести город в упадок пока меня не было.
— Тяжёлые времена настали, брат. Когда дикие лошади мигрировали на север и запад — мы потеряли основной источник дохода. Кожа, копыта, приручённые жеребцы, всё, чем мы занимались — кануло в лету. Теперь считаем гроши. И налоги от ярмарок — чуть ли не основные поступления в казну. Поэтому я позволяю торгашам немного больше, чем хотелось бы.
— М-да, я это уже заметил, — усмехнулся Сагард, вспоминая торговца, пытавшегося впарить ему чудо-зелье.
— Как Вера? — Сагард медленно провёл рукой по клавишам фортиса.
— Её уже нет. Сгорела от неизвестной болезни восемь оборотов назад.
— Ох-х! — Сагард от неожиданности присел на кушетку.
Веры, такие родные и прекрасные глаза которой были полны слёз. Веры, которая так была любима. Веры, которая схватила его за руку и умоляла не уезжать, — не стало.
— Как же так? Соболезную.
— Её не вернуть. Моя душа уже отплакала своё в память о ней. И давай не будем бередить рану.
— Пусть Духи проведут её по широкой дороге. Как дети? До меня дошёл слух, что у тебя есть наследник.
Тарон поморщился.
— Наследник? Сын, который бросил отца и сбежал на север в поисках приключений, как некоторые здесь присутствующие, — он укоризненно взглянул на Сагарда, — Нет у меня ни сына, ни наследника. Одни лишь острые осколки в сердце.
— То есть ты теперь совсем один? Мне, правда, очень жаль.
— Брось, пустое. Похоже, сбегать — наше семейное кредо.
Тарон откупорил бутылку и разлил вино по хрустальным бокалам.
— У тебя-то как дела?
— Нормально. Скитался тридцать оборотов туда-сюда. Потом познакомился с главой семьи Лоу. Он взял меня под крыло и всему обучил. Женился на его дочери, Скаре. Сейчас живём с моей семьёй в степи и занимаемся луками. Вот, смотри, наша работа.