Как отличить правду от лжи? Особенно в себе. Себя – настоящего от придуманного. Прошлое – вымышленное от того, что было на самом деле. Алексею предстоит отыскать себя в своих воспоминаниях, понять себя сегодняшнего, нащупать пределы нормы. Он сделает это ради любви и Веры.
Часть 1
СМЕРТИ
Глава 1
Только и помню, что те потрепанные ботинки в метре над землей. Только их и успел разглядеть из-за спин взрослых, тесно набившихся в маленький сарайчик. Потом кто-то грубо потянул меня за капюшон, и вышвырнул на улицу. А висел там Славик, мальчишка из соседнего подъезда. Мы вместе ходили в первый класс.
Славика ненавидели жители всех шестнадцати квартир нашего дома. И я дружить с ним не хотел, но сказать боялся, и он частенько брал меня с собой. Я молча смотрел на огонек сигареты, которую он зажимал между грязными пальцами, на камень пущенный им в стекло соседнего общежития, бежал рядом, когда Славик уносил в кармане ворованную жевачку. И один раз, всего один раз, честное слово, был с ним в этом полусгоревшем сарайчике! Нет, он не предлагал мне разделить с ним его забаву. Он будто и вовсе позабыл про меня. А я сидел, боясь пошевелиться, не отводил глаз, будто даже и не моргал. Не помню, как вышел оттуда, как зашел домой. Долго еще после мне снились кошмары. И даже один раз во сне я увидел на месте той замученной кошки свою сестру Ладу.
Ладе на тот момент исполнилось уже тринадцать, и она была на две головы выше и меня, и Славика, и при случае всегда могла дать отпор. Это понятно. Но в моей голове Славик уже стал огромным кровожадным чудовищем, а Лада в его руках маленьким беззащитным существом. Ведь Славик скоро вырастет, размышлял я, и жалкие зверюшки ему наскучат, и тогда он непременно примется за Ладу. А Ладу я любил. Любил как что-то непонятное и недостижимое. Именно так в моей голове слилось воедино все самое ужасное и самое прекрасное, что я знал об этом мире.
И тогда я понял, что Славика нужно убить. Но только не ножом! Я даже на кухне теперь не мог смотреть на них без содрогания. Решил, что нужно травить. Но все вещества, которые, по моему мнению, могли его убить, выдавали себя жуткими запахами – хлорка, которой мама мыла туалет, уксус, бензин. Как бы я заставил его это выпить? И мне в голову пришла замечательная идея – отравить таблетками. Взял из домашней аптечки пластинку зеленых таблеток. Решил растворить их в лимонаде. Лимонад бы точно выпил. Я спрятал пластинку под матрац, наметив расправу на ближайшее утро. И когда утром все соседи сбежались посмотреть на висельника, я с удивлением отметил, что даже и не подумал о веревке. Кто-то оказался проворнее, кто-то оказался умней.
Подтянувшиеся за своими любопытными женами, мужчины разогнали толпу и сняли тело. Я несказанно обрадовался тому, что больше не надо убивать Славика. Но что теперь творилось в моей голове?! На смену обезглавленным кошкам, растерзанной Ладе, планированию убийства садиста, пришел загадочный убийца. Он нещадно терзал мое воображение.
Слышал, как мама сказала соседке: «С такой мамашей как не повеситься?» Значит, все решили, что самоубийство. Но в том, что Славик не делал этого сам, я был абсолютно уверен. Зачем ему убивать себя, если он с таким удовольствием делал это с другими? А во дворе мальчишки Славика даже не били, брезговали, таким неопрятным и гадким он был. Так, шугнут, загонят его на крышу сарая, а он оттуда кроет матом своих обидчиков. Весь день после случившегося я лишь об этом и думал, и к вечеру окончательно понял: кроме меня некому. Все ненавидели, но только я бы не побрезговал. Потому что я защищал свою Ладу.
Конечно, возникали и сомнения, например, я не умел вязать узла, да и хватило ли бы мне сил поднять Славика? А если Славик сопротивлялся, как я справился с ним? И как вообще все это провернул? Нашлось несколько вариантов: например, я – лунатик и сделал это во сне, потому, кстати, и не помню. Или, может, у меня раздвоение личности и второй Я оказался менее робок, того я, которым я привык себя считать, и он смог вступиться за любимую сестру. Вторая идея привлекала меня больше. Веяло от нее какой-то романтикой, и я пошел за ней.
И я даже придумал, как ее подтвердить. Решил, нужно идти на место преступления. Ведь если это сделал все-таки я, то точно узнаю свой узел, почувствую свой запах, услышу свое дыхание. Я обязательно, что-нибудь вспомню. Идти туда затемно – страшно, днем – нельзя, увидят. Решил, пойду завтра утром, едва забрезжит рассвет.
Трясясь от волнения, смотрел я на сарай из окна спальни. Тихо радовался тому, что мои терзания скоро закончатся, развязка близка, я почти раскрыл преступление. Я даже улыбнулся и потер мокрыми ладошками друг о друга.
Вошла Лада, необычайно взволнованная, раздраженная.
– Чего радуешься, придурок? Скажи спасибо, что я еще маме не рассказала, чем ты в сарае со своим дружком занимался.
Взяла что-то со своего письменного стола и вышла.