Терпеть приходилось молча – Отшельник, разгладив полученную от Мордея бумагу, изучал её содержимое с таким серьёзным видом, что любому, оказавшемуся здесь, сразу становилось ясным, что там изложены такие вопросы, понять которые простым смертным просто невозможно.
– Эээ, – наконец оторвавшись от послания, краем глаза Игорь увидел на листе всего пару строк, Отшельник, лицо которого было красным, поднял руку и, направив её на Мордея, защёлкал пальцами морща лоб: – Эээ… Эээ… Мордей?
– Да, господин, – поспешно поклонился танцор, стоявший у входа и несомненно, Игорь отчаянно завидовал ему, несомненно, наслаждавшийся затекавшими в открытую дверь струйками прохлады.
– Да, Мордей. Напомни, как ты назвал тех, кто дал тебе это? – Багровея прямо на глазах, Отшельник помахал в воздухе бумажкой, брезгливо держа её двумя пальцами за уголок.
– Муд…рейшие, – пролепетал в ответ Танцор, плавно сдвигаясь поближе к дверному проёму.
– Ты верно хотел сказать… Тупейшие! – Тихим тоном начал Отшельник, но не сдержавшись вскочил на ноги и заорал, надсаживаясь при каждом слове: – Глупейшие! Нет! Дубейшие! Козлейшие! – Продолжая осыпать бранью авторов строк, он скомкал несчастную бумажку в комок и, швырнув её на пол принялся топтать несчастную жертву ногами.
– А ты знаешь? – Замерев с приподнятой ногой, он повернул голову к Мордею, скользнув яростным взглядом по замершему Маслову: – Знаешь, как он свою мудрость получают? Нет? Так я скажу! Они тащат свои иссохшие кости в пустыню! Сказать зачем?! – Горящие бешенным огнём глаза уставились на Игоря и тот немедленно закивал, всем своим видом высказывая жгучее нетерпение услышать ответ на вопрос.
– Ооо! Я скажу! Так я скажу! Они сидят на песке и ждут пока ветер не забросит в их пустые черепа песчинку! И они! Слушая, как она бьётся о кости пустого! Слышите вы! – Поняв, что Отшельник обращается к ним, оба – и Мордей, и Игорь, дружно кивнули, дав возможность ему продолжить: – Да! Пустого черепа! И это они называют философией! Стук несчастной, крошечной песчинки в их высохших головах! – Выдохнув, он опустил голову, пряча лицо в ладонях: – Бред!
– Конечно бред, господин Отшельник, – немедленно закивал Мордей, делая знаки Игорю и тот не заставил себя ждать:
– Несомненно бред! Как можно философствовать, не видя ничего кроме песка?! При всём своём многообразии это только песок! Это же очевидно!
– Погоди, – лицо Отшельника выскользнуло из ладоней: – Что ты сказал?!
– Ну… Я? Да ничего.
– Повтори!
– Ну я, мне кажется, но я не…
– Говори!
– Нельзя быть философом, наблюдая только одно, – выпалил Игорь и замер, ожидая реакции хозяина.
– Развей мысль, – покрутил пальцем в воздухе тот: – Вот эту, свою. О многообразии форм.
– Ну… Только…только, – припомнив живность Мёртвого Леса, Игорь продолжил: – Истинная мудрость, как мне кажется, рождается на стыке мёртвого и живого. Как здесь, вокруг вас.
– Так-так-так! Пока не ясно и не понятно, – плюхнулся тот в кресло и хлопнул ладонью по подлокотнику, светлея лицом: – Но чувствую – что-то в этом есть. Продолжай!
– Да я не философ, господин. Как я могу…
– Продолжай! – Лицо Отшельника вновь начало темнеть и Игорь, кляня себя за то, что спал на лекциях по марксизму-ленинизму, продолжил:
– Единство и противоположности. Они того, борются, являясь целым. Одним целым.
– Пример! – Выбросив вперёд неожиданно длинную руку, Отшельник прищёлкнул пальцами перед его носом: – Пример дай!
– Да легко! Лес.
– Что лес?
– Он мёртвый – так?
– Ну да. Мертвее мёртвого.
– И, при этом – живой. Жуки, под корой, едят древесину, в кронах живут, – позабыв название серых лепёх, он, уподобляясь Отшельнику пощёлкал пальцами: – Ну, серые эти.
– Плотояды, – пришёл ему на помощь Мордей и Игорь, благодарно кивнул: – Они. И что мы имеем? – Он победно взглянул на напряжённо замершего Отшельника: – Не знаете? А я скажу – то самое единство противоположных сил! Два в одном! Нанести и не смывать пять минут!
– Гениально! – В наступившей тишине хлопки ладоней хозяина дома прозвучали оглушительно: – Насчёт влияния фактора времени спорно, – прищурился Отшельник, что-то прикидывая: – Но в остальном, – молча разведя руками он схватил с пола измочаленный листок и щёлкнув кнопкой шариковой ручки, непонятно как оказавшейся у него в руках, принялся что-то торопливо записывать.
– Я это, Игорь, – подошедший к Маслову Мордей, положил руку ему на плечо: – Честно. Ничего не понял, но было интересно.
Следующие несколько часов вся компания, включая пришедшую в себя Тею, провели в относительном спокойствии. Отшельник, с головой ушедший в разработку новой идеи, должной посрамить Философов, писал что-то на серой бумаге, лишь время от времени отрывая взгляд от написанного, чтобы либо задумчиво погрызть ручку, либо, посмотрев на Игоря, явно ставшего источником его вдохновения, просиять лицом и немедленно вернуться к своему занятию.
Его пыл угас, когда солнце принялось клониться к горизонту, постепенно наполняя сумраком как окрестности, как и саму комнату.
