Предисловие к Достоевскому полностью

Нужно было работать быстро, семье не хватало тех не­больших денег, которые периодически получал Достоевский за свой труд.

А ведь в 60-е годы он уже становился тем зрелым Досто­евским, которого мы и теперь читаем с трепетом. В 1866 го­ду он приступил к «Преступлению и наказанию». Этот боль­шой, огромный философский роман потребовал напряжения всех сил, мыслей, чувств.

Работа уже шла к концу, оставалось написать только по­следнюю часть, когда Достоевский остановился в недоуме­нии. Он был опутан, как цепями, «драконовским» контрактом с издателем Стелловским. По этому контракту писатель дол­жен был через месяц сдать Стелловскому другой роман, но­вый, в двенадцать печатных листов (по нашему счету, 300 страниц на машинке). Если бы он не успел кончить работу в срок, то Стелловский имел право в течение девяти лет изда­вать все написанное Ф. М. Достоевским, не выплачивая ему ни копейки.

Положение казалось безвыходным: новый роман еще не был даже начат, хотя Достоевский уже полностью приду­мал его. Об этом он рассказал друзьям, а те посоветовали нанять стенографистку и продиктовать роман — так мож­но было надеяться, что работа уложится в месяц. Дос­тоевский нервничал, не верил, что такая работа у него получится.

Но все-таки он согласился попробовать, и 4 октября 1866 юда к нему пришла молодая стенографистка Анна Григорь­евна Сниткина.

Она вспоминала потом об этой встрече: «Он мне пока­зался рассеянным, тяжко озабоченным, беспомощным, раз­драженным, почти больным».

Однако встреча эта перевернула всю жизнь Федора Ми­хайловича и Анны Григорьевны тоже. Работа со стеногра­фисткой удалась. Роман «Игрок» был написан за двадцать шесть дней, и Достоевский попросил Анну Григорьевну по­мочь ему в работе над окончанием «Преступления и наказа­ния». Достоевский, которому было уже сорок пять лет, не ре­шался предложить двадцатилетней Анне Григорьевне выйти за него замуж. Поэтому он рассказал ей как будто замы­сел своего нового романа, где герой его возраста влюблен в молодую девушку и уверен, что она ответит отказом на его любовь.

В воспоминаниях Анны Григорьевны сохранился этот раз­говор. «Представьте себя на минуту на ее месте», — сказал Достоевский.

Она без колебаний отозвалась:

«— Я бы ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь».

Через три месяца Анна Григорьевна стала женой Досто­евского, и брак этот был счастливым. Анна Григорьевна вникла во все дела мужа, стала его секретарем, помощни­цей, бухгалтером, делопроизводителем... Она стремилась по­мочь ему освободиться от долгов, но это было трудно: бес­конечные просьбы родственников сыпались на Достоев­ского, а отказать он никому не умел. Однажды, еще до свадьбы, он явился к Анне Григорьевне в лютый мороз в легком пальто, потому что шубу заложил в ломбард его пасынок.

Анна Григорьевна поняла, что есть один выход: уехать за границу. Но на какие средства? Она решилась пожертвовать своим приданым, чтобы увезти Федора Михайловича в другие условия, где он сможет работать.

Позже она вспоминала: «Мы уезжали за границу на три месяца, а вернулись в Россию через четыре с лишком года... Но там началась для нас с Федором Михайловичем новая счастливая жизнь, которая прекратилась только с его смертью».

Быть женой писателя вообще трудно, потому что пишу­щий человек в те дни и часы, когда он пишет, требует особо­го, исключительного внимания, которое не каждой женщине удается дать: приходится стушевываться, исчезать, не тре­бовать и не просить заботы ни о себе, ни о детях. Еще труд­нее часы и дни, когда писатель не пишет. Кажется: наконец- то он свободен, можно теперь ждать от него того внимания, которое недодано в часы творчества. Так нет— в эти дни он опять погружен в себя, или обдумывает новую работу, или мучается тем, что она от него ускользает, не удается; ему кажется, что никогда уже он не сможет написать ничего на­стоящего...

Но быть женой великого писателя — это подвиг.

Первые поездки Федора Михайловича за границу были еще до знакомства с Анной Григорьевной. Тогда он по­бывал в Италии, во Франции, в Германии и, наконец, в Швейцарии — везде его интересовали прежде всего шедев­ры живописи и архитектуры, везде он подолгу ходил по музеям.

Но из-за границы он привез и еще одну страсть: увлек­ся рулеткой, стал азартным игроком. Отправившись вторич­но за границу с молодой женой, Достоевский всецело предался этой страсти, которая стала просто трагической при очень скромных деньгах, бывших в распоряжении Дос­тоевских.

Но никогда Анна Григорьевна не упрекала мужа. Когда он проигрывался до последней монетки и горько каялся перед женой, она закладывала свои дорогие вещи, кото­рые никогда к ней не возвращались, потому что рулетка съедала все.