Васильев удивлял своим терпеливейшим, безостановочным трудолюбием. Лишь изредка он разрешал себе минуту погреть спину или живот о горячий алюминиевый бок аппарата. Толстый, симпатичный начальник цеха Львов (у Лены с Борисом оказался один начальник) одобрительно заметил:
— Наш Антон — неотъемлемая часть цеха, более обязательная для аспирина, чем автоклавы и центрифуги.
Человек самая обязательная часть цеха, хорошо или плохо это? Может быть, у Антона в жизни больше ничего нет? Говорили, будто у него семья, три дочери. Почему же весь он отдается какому-то порошку, аспирину? Стоит ли? На счастье Лены, Васильев не знал ее недоумений, досталось бы ей. Спрашивает про аспирин, барышня! Молодая, глупая, вот и спрашивает. Важнейшее лекарство, помогает людям изумительно! Ты, дурочка, смотри и учись, и поймешь, глазами и разумом бог тебя не обделил.
Аспирин действительно в те времена был едва ли не самым популярным и общедоступным терапевтическим средством.
Важнейшее, знаменитое лекарство. У кого в голове не работали бурильные мастера головной боли, когда человеку в прямом и переносном смысле не мил белый свет, кто не испытывал знобкой и гудящей в ушах птичьей температуры, когда человек падает и падает с большой высоты или кружится и кружится без конца, — только тот не знаком с аспирином. Однако много ли найдется людей, у которых не болела голова и не было температуры? Вот и выходит, все знакомы с аспирином. А никто не знает, что делает его на заводе обязательный для аспирина человек Васильев Антон.
Он приходит в первую смену к восьми утра, или во вторую — к четырем вечера, или в третью — к двенадцати ночи, надевает нескладный длиннющий мазаный-перемазаный аспирином халат и башмаки на деревянной подошве и вцепляется в работу. Два алюминиевых яйцеобразных реакционных аппарата в дальнем конце помещения, закрытые фанерной обшивкой две большие центрифуги в середине цеха, длинный стол с сетчатыми рамками у окна, громоздкие шкафы-сушилки по стенам — вот и все средства производства Антона. Отовсюду бегут, спешат бесконечные трансмиссионные ремни, вращающие с помощью шкивов и зубчаток якорные мешалки в полом нутре аппаратов. Ритмически щелкая, ремни бегут и бегут из-под фанерной кабины; благодаря им бешено вращаются центрифуги, сотрясая весь цех.
Смотри, учись, подсобница. Этот аппарат пустой, начинаю загрузку. Таскаю бутыли с ангидридом, расставляю их вокруг аппарата — погляди, они, как детишки малые, в матку уткнулись. С бутылями надо осторожно — стукнешь дном, сразу большой убыток заводу! И вонища — уноси ноги. Салицилку беленькую ношу в ящиках, приходится помощь со двора просить — ваше женское сословие тяжести таскать не приспособлено. Смотри, не отвлекайся. Отвинчиваю люк, заливаю ангидрид, засыпаю салицилку. Не тороплюсь вроде, а быстро получается. Взгляни на табличку у двери: сколько минут полагается на загрузку, видишь? Теперь заметь время. Как, управился? На пять минут раньше? Ну вот, у нас всегда экономится время.
Запускаю пар, температура постепенно дойдет до восьмидесяти семи градусов, и хватит, выше нельзя. При этих градусах — конец реакции. Обогрев тогда выключу, и до шестидесяти градусов аппарат медленно остывает сам. Тогда уж в аппарате новое вещество — этот самый аспирин будет крутиться в мутной уксусной кислоте. Когда градусник шестьдесят градусов покажет, включу искусственное охлаждение — для быстроты остывания. При двадцати градусах из раствора начнут выскакивать кристаллы, я люблю смотреть — они метелью снежной кружатся и вихрятся, страсть красиво!
Антон одним глазом, по-птичьи смотрит через иллюминатор внутрь второго аппарата и жестом подзывает подсобницу: аспириновая каша бродит кругом, урчит и пузырится.
Смотри, при восемнадцати градусах весь аспирин вылез из раствора, сплошная гуща болтается теперь в аппарате. Останавливаю мешалку, отвинчиваю, наверху вот этот круглый флянец, вставляю и навинчиваю выгрузочную трубу, она достает до дна. На конец трубы надеваю гибкий рукав и тащу к центрифугам — видишь, зазмеился, протянулся удавом? Всовываю шланг в желоб, он раздваивается к обеим центрифугам, я «штанами» этот желоб зову, похоже, верно? Задвижка есть: хочешь — гуща в первую центрифугу пойдет, хочешь — во вторую. Штаны — мое изобретение, слышишь?
Нажимаю кнопочку — звонок машинисту, чтобы сжатый воздух дал в аппарат, давлением выдавит гущу в трубу и по шлангу в центрифуги. Следи теперь внимательно, не зевай: как добежала аспириновая жижа до отметки, мигом перекрывай задвижку — пусть в другую центрифугу идет, тоже до отметки. Даю звонок машинисту: хватит пока, выключай давление! Видишь, сколько возни с одной выгрузкой? В одном аппарате аспириновой гущи на шесть центрифуг хватает. И не забудь, пока возишься с центрифугами, вытащить из аппарата выгрузочную трубу и пустить мешалку, иначе, пока время пройдет, остальная гуща намертво затвердеет, ничем не вытащишь, не выцарапаешь, и считай — потеря аспирина огромная.
