Чайлд полагал, что во время «неолитической революции» население Европы сменилось полностью. Кто не ассимилировался в рядах пришельцев и не был истреблен, тот бежал в почти непригодные для жизни пространства Севера.[98] Вряд ли это справедливое мнение.
Еще в конце 1970-х годов немецкий ученый Хойслер доказывал, что «в Европе имело место непрерывное развитие культуры и населения вплоть до исторически засвидетельствованных индоевропейских языков и культур».[99]
В пользу того, что население сменилось не полностью, говорит и внешний облик жителей Северной Европы — от неолита до нашего времени. Та самая нордическая раса. Как возникла в начале заселения сапиенсами Европы, так и живет себе до нашего времени. И во время «неолитической революции» тоже жила… Не во всей Европе, правда. В южной и в западной Европе смена населения имела место быть. В ней прежнее нордическое население то ли истребили, то ли быстро ассимилировали.
Действительно, даже если сотни охотников будут перенимать у земледельцев их тип хозяйства, пришельцев все равно будет в десятки раз больше, чем их. Прежнее население быстро растворится среди пришельцев.
Но к северу и к востоку от Альп население вовсе не менялось! Прелесть палеогенетики в том, что она позволяет сравнивать организмы ныне живущие и любые останки организмов ископаемых. И устанавливать родство между ними.
Выясняется: к югу от Альп живут люди, предки которых не жили в палеолитической Европе. Их предки уныло (а может, и радостно? Какая разница!) охотились на разнообразных зверей Северной Африки и Переднего Востока, собирали дикорастущие растения… Пока «неолитическая революция» не сделала их многочисленными и могучими.
А вот к северу от Альп живут те, чьи предки охотились на мамонтов, рисовали зверей и людей на стенах пещер, накидывали попоны на лошадей, превращали одноцветных туров в пятнистую домашнюю скотину.
Потом их предки бежали с затопленных Всемирным потопом земель на юг, осваивали новые экологические зоны и постепенно растеряли достижения эпохи палеолита.
Но в них, жителях Северной Европы, сохраняется капелька крови тех, кто пришел в Европу с Переднего Востока 35–32 тысячи лет назад. И тех, кто жил в Европе до них… Кровь создателей Торральбы, Драхенлоха, ТерраАматы, Монте-Чирчео…
В начале IV тысячелетия до Р.Х. в Северной Европе появляется огромная общность: культура воронковидных кубков. Культура эта возникает на той же территории, где обитали люди культуры маглемозе. Судя по всему, они были прямыми потомками этой культуры. В VI–V тысячелетиях до Р.Х. носители культуры маглемозе освоили начатки земледелия и начали разводить коров… Не все, а некоторые их группы, на севере Германии и в Дании.
В IV же тысячелетии до Р.Х. культура воронковидных кубков затопила громадные пространства от южной Швеции до Дуная и от Баварии до Польши, а в III тысячелетии — и до Волыни.
Само название происходит от характерной формы одного из сосудов — кубка в форме воронки с шейкой. Есть в этой культуре и сосуды для хранения сыпучих тел и жидкостей — пузатые, с круглым или плоским дном.
Клады каменных топоров, шлифованные моть1ги и тесла, микролиты, вставленные в костяные серпы, доказывают: это культура каменного века.
Воронковидные кубки выращивали тот же набор культур, что и «свайники»: горох, чечевицу, фасоль, просо, ячмень, пшеницу.
На поселениях воронковидных кубков находят сараи и помещения для сушки хлеба, амбары на сваях, дома-полуземлянки. Такие дома очень не похожи на сооружения на сваях. Свайные длинные дома — все же для более южного климата. Дома воронковидных кубков — жилища людей, вросших в суровую землю, где бывает настоящая зима с морозами и устойчивыми снегами.
Покойников воронковидные кубки погребали в грунтовых могильниках, позже — под небольшими курганами. Во всех погребениях — люди той же, хорошо знакомой нам нордической расы.
Северная Европа не ассимилировалась в полчищах пришельцев с Переднего Востока. Нордическая раса поступила хитрее: сама перешла к земледелию и скотоводству. Без смены населения, даже без массовой ассимиляции. Она вышла на совершенно новый уровень развития культуры, не поступившись сама собой.
Неолитизация Европы породила индоевропейцев.
По мнению большинства серьезных исследователей, именно с культурой воронковидных кубков связано появление предкового праиндоевропейского языка. Был ли это язык одного небольшого народа, на котором заговорили и другие, близкие к нему народы Северной Европы? Был ли это язык, созданный специально для общения между разнокультурными и разноязыкими? Или язык одного из племен, принятый для общения между людьми одной общности? Ученые спорят об этом. Есть много мнений, и все они неплохо обоснованы.
Во всяком случае, именно в начале IV тысячелетия до Р.Х. начал распадаться, делиться на дочерние языки этот древнейший праязык. Язык-предок для всех индоевропейских языков, на которых сегодня говорит больше половины человечества.
