Аркадий ДРАГОМОЩЕНКО
Предместье
Очевидным и заманчивым было бы говорить о предместье и месте, исходя из понимания места как локуса подлинности. Даже особо не углубляясь в предпосылки предложенного разговора, тему которого я по рассеянности изменил, можно сказать, что история провинции (а это явно не что иное, как история отношений провинции со столицей ), пытая мой опыт, открывает невообразимое число иллюстраций из литературы, его населяющих.
Несмотря на то, что истории, персонажи, частные обстоятельства наслаиваются, сменяют друг друга, стремясь к очевидности в выводах и головокружению, мысль постепенно устанавливает в повествовании фокус банального. В средоточии его находится пространственная резолюция ведения распри между очевидно антагонистичными порядками - между Столицей и Колонией, то есть тем, что в процессе образования города было им присвоено в акте экспансии, а затем упорядочено (культура) иерархической машиной образовывающих его ценностей, невзирая на множественность устанавливаемых государственной культурой центров..
Какой же возможно представить себе провинцию, или то, что было подчинено Столице, Городу и существовало затем в качестве дополнения к нему? Только лишь его искаженная копия? Сколок, которому позволено быть пастишем и ничем иным, потому как дальнейшее развитие провинции возможно уже рассматривать как угрозу?
Я не стану заниматься количественным анализом преимуществ Первого Города по отношению к его слабому двойнику, к провинциальному городу, точнее к провинции как таковой, поскольку с точки зрения Метрополиса провинция неразличима по преимуществу, должна быть таковой за исключением нужных Метрополису качеств (местный колорит, ресурсы и тому подобное).
Все же этого недостаточно, чтобы понять сложность и жесткость отношений двух сторон, питающих динамику возникновения и распада Государства. Следует не упускать из вида, что будучи маргинальным образованием, провинция, не ограничиваясь финансовой, юридической, военной функциями, интересна не только функцией защиты, но и тем, что является средостением, связующим и одновременно отделяющим Столицу, как исторически-политическую ось Государства от остального мира. Однако времена, когда провинция являлась объектом прямой функциональной эксплуатации, в то же время объектом исключенным из культурной перспективы центра минули, точно так же как изменились представления о структуре государства как такового. Не новость, что периферия в силу множества причин в последнее время стала именно тем центром, к которому устремлены взоры бывших Столиц. И это несомненно.
Таким образом культура государства пытается еще раз спасти себя от распада, обращаясь к культурной множественности, смещаясь от этноцентризма реакция общественного сознания последнего времени является лишь подтверждением происходящего. Однако не является ли это очередным присвоением периферии, очередным ее подчинением и вовлечением в свою орбиту?
В свое время в издательстве semiotext(e) вышла анонимная книга, называющаяся BOLO BOLO. Рассматривая существующие системы (включая в ту пору еще прозябавший социализм) авторы предлагали направить все усилия на создание неких community - bolo, своеобразных деревень или замкнутых провинций, деятельность которых должна была бы естественным образом подрывать существующую машину капитализма или же беспомощный тоталитаризм социализма. Я до сих пор думаю, что одним из авторов этой книги, возможно, был Феликс Гваттари. Не исключено, что я ошибаюсь, и анонимный автор лишь выказал глубокое знакомство с его идеями территориальных прорывов-пролетов и постоянной диверсионной тактики потлача (экономикой траты), неуклонно протачивающей сложные системы ризоматических ходов в циркуляционном массиве прибыльной экономики. Но вне всякого сомнения, рассмотрение проблем отношений между провинцией и столицей (скажем так) занимало одно из важнейших мест в анализе Гваттари и Делеза. Во всяком случае, концепция номадизма, как состояния неустанного становления и противостоящего ему Государственного аппарата как крепости (почерпнутая, кстати, из Скорости и Политики Верильо) вырастает у Гваттари и Делеза в более широкое обобщение, выраженное в главе Машина Войны емким сравнением теорий двух игр - Го и Шахмат, как двух организаций пространства в разрешении их отношений.
