Полдневное солнце дрожа растеклось,И пламень был слизан голодной луною.Она, оголтелая, выползла вкось,До скул налакавшись зенитного зною.Себя всенебесной владычицей мня,Она завывала багровою пастью…В ту ночь подошло, чтоб ударить меня,Суровое, бронзоволикое счастье.1929<p>Ранняя утрата</p>Стоногий стон бредет за колесницей, —Стоногое чудовище с лицомЗаплаканным… Так, горе. Это — ты.Тяжкоступающее, я тебя узнала.Куда идем? На кладбище свернули.Тебе другой дороги нет, о скорбь!Чудовище стоногое, с душойЕдиной и растерзанной на части.Ты разбредешься множеством страданий,Как только мы опустим в землю гроб.Которое — куда: одно должноПриказывать, другое — подчиняться.Но я останусь тут. Я с другом встречуНочь первую. Коль мертв — я помолчу.Но если б жив!.. Мы стали б говоритьТак откровенно, как не говорили.Низверглась тьма, и прорастает мрамор.Рыдающие ангелы. Пускай.Они не помешают нам — никтоТревожить нас, любимый мой, не в силах.К тебе под землю, верно, проникаетОсобая — ночная — темнота?Качаются железные венки.Ты, верно, слышишь, как они скрежещутРаскаяньем?.. Заржавленные звездыПод тем же ветром жалобно дрожат…Ты слышишь? Иль не слышишь ничего?Иль ты другое слышишь, мой любимый?..1929<p>Море</p>Тебя, двуполое, таким —Люблю. Как воздух твой прозрачен!Но долгий сон невыносим, —Твой норов требует: иначе!Наскучил сизый, и любойРождаешь ты из мглы глубокой, —Лиловый, или голубой,Или зеленый с поволокой.Днем — солнце плавает по дну,Пугая встречного дельфина.Разрезать крепкую волну —В ней солнечная сердцевина!Но отступают от скалы,Почуя тишину ночную,Темно-зеленые валыИ замыкаются вплотную,И поднимается лунаНад горизонтом напряженным,Сквозь море спящее онаПроходит трепетом бессонным.Одной на свете жить нельзя:В воде дрожит луна другая,А волны блещут, голося,О черный берег ударяя…Один, второй, мильонный вал,А человек смятенья полон:Он вспомнил и затосковалО безначальном, о двуполом.1929<p>Соловей</p>
