– Еще одно, – Он посмотрел на Шанхайского-младшего. – Максим, ты не должен бояться..
Его сумка вдруг засияла, из неё послышались звуки, и Гермес, сказав, «мне пора», исчез в сияющем облаке. Вместе с ним пропало и кресло.
Глава 45.
Полина
Знаете, я поймала себя на мысли о том, что почти не удивилась, когда появился, а потом и исчез Гермес. Наоборот, можно было ожидать, что посланец богов пожелает присутствовать на встрече, где обсуждаются организационные вопросы. Правда, сказать, что его участие нам помогло, и все стало понятно, было бы преувеличением.
Мы так и не узнали, почему на встречах Стигийского совета и корпорации вместе с Хаосом была Тихе-Фортуна. Мне казалось, что это важно – понять, почему Тихе была там. Ведь наши божественные родственники ничего не делают просто так.
А еще я обнаружила, что, оказывается, вскочила со стула, и стою недалеко от места, где было кресло Гермеса. Повернулась и посмотрела на своих коллег. Ника все так же сидела, глядя туда, где стояло кресло Гермеса. Максим опустил голову и взглядом пытался просверлить дыру в своем ежедневнике. Шанхайский-старший сидел на диване, строго глядя на своего сына.
Ангелина, слегка улыбнувшись мне и пожав плечами, произнесла:
– Владыка Гермес, в общем, подтвердил наши догадки. Господин Х появляется, когда ситуация в человеческом обществе на грани.
– Это мы и сами поняли, – ответила я, присаживаясь на диван рядом с Георгием Михайловичем, – а остальное по-прежнему не понятно. А еще.. Как вам обсуждение нового потопа? Я возмущена, если честно, и это мягко сказано…
– Полина, подожди, – требовательно сказал Георгий Михайлович, – прежде всего, я хотел бы понять, Максим, что значили слова Гермеса. О том, что ты не должен бояться..
Шанхайский строго смотрел на сына, и мне даже стало жалко моего руководителя. Я не знала, как он отреагирует на проступок Максима – тем более, публично, в присутствии сотрудников.
Ангелина, видимо, что-то почувствовав, тоже обратилась к Максиму.
– Максим, не нужно бояться, говори.
Молодой человек поднял голову и посмотрел на каждого из нас, задержав свой взгляд на моем лице на секунду дольше. Максим начал говорить путано, но потомвзял себя в руки и подробно рассказал о том, что случилось. Не забыл он и про встречу с Момом у меня дома. Весь его рассказ занял примерно десять минут.
Ангелина и Шанхайский-старший внимательно слушали его, не перебивая. Когда он закончил, в кабинете несколько минут стояла тишина.
– Отец, я…Я очень сожалею о том, что произошло, – тихо произнес Максим, – Это моя ошибка, моя слабость. Мне нет оправданий в том, что я сделал. Более всего я сожалею о том, что скрыл это от тебя. Я должен был сказать тебе правду, и не позволять Мому управлять мной. Я подвел тебя. Подобное больше не повторится. Обещаю.
Георгий Михайлович молчал, и никто из нас не решался прервать это молчание. Мне было сложно представить, о чем сейчас думает Шанхайский-старший. Наконец, он заговорил, но не с Максимом, а с Ангелиной.
– Ангелина, то, что случилось с Максимом, как-то повлияет на .. – он замялся, подыскивая нужное слово, – на процесс подготовки?
Ангелина на мгновение задумалась, потом покачала головой.
– Я уверена, что не повлияет. Потому что.. Потому что совет и так в курсе почти всего, что происходит. Утечка идет из головного офиса, откуда-то сверху. Римский офис не знает деталей, потому что их никто не знает.
Ангелина помолчала, потом снова заговорила, обращаясь к Георгию Михайловичу.
– Я даже не могу предположить, зачем Мом устроил все это с Максимом.. Если только у Стигийского совета были на него какие-то далеко идущие планы.. Но теперь все закончено..
– Закончено? Я в этом не уверен, – произнес Шанхайский-старший. Он впервые посмотрел на своего сына. – Скажи мне, Максим, когда бы ты рассказал мне – или нам – что происходит? Если бы тебя с Момом не увидела Ника. Если бы не Полина. Когда бы ты решился признаться?
Максим молчал, уставившись на что-то в своем ежедневнике. А я, услышав вопрос его отца, задумалась о том же самом.
Когда молчание стало уже невыносимым, Максим заговорил, глядя на отца.
– Я написал тебе письмо. В тот же день, когда ты позвонил мне и сообщил новость о важной встрече. В нем я описал все, что случилось. Но не отправил его.
Георгий Михайлович ничего не ответил на слова сына. Но я подумала, что у него появилось слишком много информации для размышления о себе, о своем сыне и о том, как им дальше общаться друг с другом. Жестокая проделка Мома вскрыла целый пласт проблем в семье Шанхайских.
Видимо, придя к какому-то решению, Шанхайский-старший взглянул на Ангелину и сказал.
– Мы больше не можем задерживаться на этом вопросе. Из того, что сказал Гермес, понятно, что можно не опасаться проблем с утечкой информации. Поэтому работаем дальше.
Обстановка в кабинете сразу же разрядилась, мы вздохнули с облегчением. Я понимала, что Георгий Михайлович перенес обсуждение других вопросов в семью, и это было верное решение. Ангелина приободрилась, и сказала:
– С понедельника Ника и Полина будут полностью заняты с нашими коллегами из Рима.
