Издёвка, прозвучавшая в голосе, заставила вскинуться. Я попыталась отобрать гребень, но оказалась сжатой в объятьях. Тихо посмеиваясь, Рид подул мне на лоб, коснулся губами кончика носа. Тело отозвалось приятными мурашками, но я усилием воли задавила это ощущение в зародыше.
– Спокойно, золотце, я не собираюсь тебя обижать, – выдохнул беловолосый мне в ухо и, снова усадив на стул, невозмутимо возобновил причёсывание.
«Пусть только попробует», – мрачно пообещал голос, окутав незримым присутствием.
Цензурные выражения у меня закончились. Хотелось разнести тут всё, а Рид только посмеивается над моими злобными взглядами и рассерженным шипением! Дулась я недолго, ровно до тех пор, пока не увидела аккуратные локоны, рассыпавшиеся по моим плечам, и озорные завитки по бокам, подчёркивавшие плавные черты и делавшие лицо милым и слегка кукольным. Как? Изумлённо уставилась на своё отражение, перевела взгляд на отражение беловолосого, а тот демонстративно сдул с гребня несуществующую пыль и вернул его на место.
Мой извиняющийся взгляд был встречен его задумчивым и отрешённым, в котором опять разгорелось жёлтое пламя. Быстро вспомнив свои ощущения в прошлый раз, испуганно вздрогнула и отскочила в сторону. Но Хэлрид одним плавным движением оказался рядом и, коснувшись длинными пальцами моего подбородка, заставил посмотреть на себя. Я попыталась вырваться, но вторая рука мужчины обвилась вокруг талии, отрезая пути к бегству. На его коже снова проступила чешуя, заставляя испуганно забиться сердце. Поднимающаяся паника парализовывала способность мыслить.
– Боишшшься, – прошипел блондин, вглядываясь в моё лицо, изучая, выискивая что-то, известное лишь ему.
Раздражённое шипение невидимого собеседника вонзилось в разум. Рид выпустил мой подбородок, провёл ладонью по щеке и, поймав скрутившийся у лица завиток, притянул его к носу, вдохнув лавандовый запах, и отпустил.
Губы коснулись кончика моего носа, и желтоглазый разжал объятья. Оказавшись на свободе, я чуть не упала от охватившей меня дрожи, но меня вовремя подхватили его крепкие руки. Рид, вернувший свой человеческий облик, подвёл меня к двери и вывел из комнаты. Я боялась поднять глаза и снова увидеть этот дикий жёлтый свет змеиных глаз; ужас медленно растекался по телу, сжимая свою руку вокруг горла и не позволяя дышать. Даже что-то тихое и успокаивающее, нашёптываемое внутренним голосом, не доходило до сознания.
Мы прошли тем же коридором, что и ночью, пропустив комнату, в которой я очутилась первоначально, и оказались у широкой лестницы с тонкими каменными вензелями. Когда мы спустились на первый этаж, в широком холле с высоким потолком нас уже ждали Шассариэн и высокий седой мужчина, стоявший к лестнице спиной. По бокам от них вдоль стен выстроились… вампиры! Зеленоватая кожа, затянутые в чёрные свободные рубахи и штаны тщедушные тела, острые черты лица, волосы всех оттенков серого и красные радужки глаз.
Кажется, только сейчас мозг начал понимать, что я уже не дома, и неизвестно ещё, дадут ли мне возможность вернуться в свой мир, если такая вероятность есть. На этой мысли моё сознание, находясь в шоке от пережитого стресса, за ручку с храбростью, помахав напоследок и пожелав счастливо оставаться, отправилось подальше от этих страшных мест – и добрая заботливая темнота окутала разум. Возвращаться из неё я категорически отказывалась, как не чувствовал нос какого-то дурнопахнущего зелья, не ощущало лицо лёгких похлопываний по щекам. Я тут побуду, можно? Так уютно, и никто не сверкает страшными жёлтыми и красными глазами. Хотя бы у Шассариэна они нормальные…
Но, как я ни сопротивлялась, из тёплых объятий беспамятства меня на несколько секунд всё-таки вырвали впечатляющим многоэтажным поминанием всех мифологических основ моего мира до седьмого колена. Оказывается, перед тем как грохнуться в предательский обморок, я весело обозвала ребяток-охранников классическими стокеровскими упырями.
Очнувшись, обнаружила себя лежащей на узенькой тахте. Рядом примостился Хэлрид, задумчиво гладящий меня по волосам и сосредоточенно наблюдающий за Шассариэном, мерящим шагами обставленную как кабинет комнату.
Коричневый письменный стол на толстых гладких ножках, стул с округлой спинкой за ним, ещё один рядом, открытый шкаф с какими-то камнями, книгами и бумагами, рядом другой – закрытый. Того же качества, как и в комнатах, белый пушистый ковёр под ногами, ещё одна тахта напротив той, на которой лежала, я и дверь наружу.
Седой упырь нашёлся неподалёку в кресле у окна: покрытое сетью морщин когда-то красивое лицо, зеленоватая, будто выцветшая, кожа, мудрый и пронзительный взгляд. Мужчина крутил в руках кубок, периодически прикладывая его к губам. Восхищённое открывшимся видом воображение живо нарисовало у меня в голове картинку густой и тягучей бордовой жидкости в кубке, и мне снова захотелось обратно в темноту. Но разум почёл за лучшее остаться и послушать.
